— Серьезно? Еще скажи, что вы просто танцевали, и он тебя не лапал, — вернул мне любезность Ерохин.

— Он меня проводил до дороги и все.

— Серьезно?

— Да.

— Только вот он вернулся на вечеринку минут через тридцать, Лен, — это звучало из уст Дана, как обвинение в самых тяжких грехах, — Что бы это значило?

Я не смогла выдавить из себя ни слова. Чтобы не разреветься при нем от обиды, ревности и беспомощности, я стиснула губы, сцепила руки и отодвинулась к окну, спрятав лицо за волосами. Эти намеки просто отвратительны. Я что за углом должна была дать этому Гийому или… Жерару? Господи, даже имя не помню. Он вернулся через полчаса? Похоже, я именно столько бродила, успокаиваясь.

Слава богу, через несколько минут стали видны огоньки виллы. Едва Джей остановил машину, я выскочила и помчалась к дому и в спальню, едва не теряя сандалии.

Пот, грязь, соль океана и собственных слез разъедали мою кожу. Стащив одежду, я поспешила в душ, чтобы смыть с себя этот проклятый вечер. Пыталась успокоиться, прийти в себя, но слезы так и текли по щекам. Наплевав на все, я позволила себе порыдать, как следует. Все равно из-за воды не будет слышно.

Я ошиблась. Через минуту я уже была не одна в душевой. Дан шагнул ко мне под струи воды, притянул к себе. Стиснул крепко. Даже если бы могла, я бы не вырвалась. Но я и не могла. Сил не было. А когда он заговорил, уже и не хотела.

— Хватит, плакать, малыш. Не надо, — шептал он тихо, — Не плачь из-за меня, пожалуйста. Ты мне сердце рвёшь в клочья. Не могу это слышать.

— К-как ты услышал? — умудрилась удивиться я сквозь всхлипы.

— Тоже хотел помыться, — поговорил Дан, — У нас смежные ванные, все слышно.

— Проклятье, — ругнулась я.

Он приподнял мне голову, заставляя посмотреть в глаза.

— Неужели ты не понимаешь, Лен? Я тебя хочу. Тебя одну.

Не давая ответить или снова всхлипнуть, Дан накрыл мои дрожащие губы своими горячими и пьяными. Его поцелуй целиком и полностью подтвердил последние слова. Я поверила.

Часть 2

— Всю душу мне вымотала, — продолжал тихо, почти ласково, ругаться Ерохин, прижимая меня к каменной стене душевой, — И себя измучила. Зачем, малыш?

— Не знаю… Я не знаю, — бормотала я, чувствуя, как рыдания утихают и становится так спокойно и хорошо в его объятиях.

Я положила ладони Дану на мокрую грудь, провела несколько раз, поглаживая, прижала губы к коже. Его торс — это произведение искусства. Хорошо, что не музейная вещь и можно трогать. Боже, как я жила все это время без права прикоснуться к нему таким образом.

Дан тоже не терял время зря. Он то сжимал мою грудь, то проводил по бедрам и ягодицам ладонью. Его губы и язык дразнили кожу поцелуями. Мое дыхание снова сбилось, но уже не от рыданий.

— Если я сейчас не займусь с тобой любовью, то взорвусь, — оповестил он, поглаживая пальцами живот и ниже.

Я вздрогнула, почувствовав прикосновения там, где все ныло и горело от желания. Но даже это не помешало мне ехидно отметить:

— Потому что ты выпил и стал очень похотливым?

Дан тихо засмеялся, целуя меня в шею и продолжая гладить. Я вдруг поняла, что очень скоро сработают и мои детонаторы. Запрокинув голову, простонала протяжно и громко. Это звук, похоже, спровоцировал его.

— Черт, я не могу больше, — проговорил он, прихватив меня под попу, закинул вверх и на себя.

Я чуть подпрыгнула и скрестила ноги у него за спиной. Ерохин прижал меня к стене и посоветовал:

— Держись, малыш.