— Я не могу разглашать цифры. Это коммерческая тайна.

— Конечно-конечно.

Я не выдержала. Даже хмельная голова не гарантировала железных нервов. Мои точно были обычными и сдали.

— Дан, — проговорила я, стараясь быть спокойной, — Просто подпиши заявление.

Он и не думал спорить.

— Я подпишу, Лен, — бросил палочки на стол, пригубил вина из моего бокала, — Только другое. Увольнение с переводом. Так ты не потеряешь стаж и… Ох, ну ты же сама знаешь, наверно. Изучала ведь трудовое право факультативно.

— Какой еще перевод?

— В бухгалтерию. Ты же хотела и заявку подала. Там есть место.

— Нет там мест.

— Скоро будет.

— Откуда ты знаешь?

— От Палны, конечно, — Ерохин лучезарно улыбался, — Белова скоро в декрет уйдет, на больничных пропадает постоянно. Тебя как раз в суть дела введут местные.

Я ушам своим не верила. Ну и дела. Может зря я старательно избегаю промывания костей в конторе. Это может быть полезным. Хотя… теперь-то какая разница.

— Нет, Даниил Ильич, — вернулась я к чопорности, — Это уже неактуально. Я хочу отпуск и увольнение.

Подобрав ноги, я отползла в уголок дивана Подальше от него. Дома было тепло, но у меня по коже забегали мурашки. Дан снова смотрел на меня и от его пристального взгляда стало совсем не по себе.

- Хватит чудить, Лен. Если честно, за то, что ты пустила мою мать в мою квартиру тебя нужно по статье уволить.

— Это по какой статье?

— Вредительство? — неуверенно произнес Ерохин.

— Нет такой статьи, — я, наконец, разозлилась.

Встав с дивана, уперла руки в бока и начала отчитывать его:

— Мог бы спасибо сказать, Дань.

— О, спасибо, дорогая.

— Я тебе услугу оказала.

— Да, конечно. Медвежью. Кто тебя просил?

— Им было некуда идти.

— В городе куча отелей.

— Ты шутишь? Она твоя мать!

— Где-то я сегодня уже этот аргумент слышал.

— Слушай, Ерохин, — меня совсем понесло, — разбирайся сам со своими бабами. Мне нужно было забрать вещи, я их подбросила. Это банальная вежливость.

— Да, я помню. Ты у меня такая вежливая и услужливая последнее время. Не знаю, куда деваться, — он тоже встал и повысил голос.

— Ты чего на меня вообще орешь?

— Это я еще не ору, а возмущаюсь.

— С какой стати?

— С такой, что ты обещала быть дома, когда я вернусь. У меня дома, Лен!

Я набрала воздуха в грудь. Господи, дай мне сил. Что за человек? Совсем стыд потерял или мозги отшибло кирпичом на стройке?

Я напустила на себя равнодушно деловой вид и как можно более спокойно и тихо проговорила:

— Дань, угомонись, а? Ну, примчалась твоя невеста с матушкой сюрпризом — бывает. Заканчивай это выступление. Ты мне ничего не должен, ничего не обещал. Ну потрахались и разбежались. Не проблема, правда.

Сама себе поставила твердую пять. Так его. Лицо Ерохина вытянулось, подтверждая, что опять в шоке от меня.

— Серьёзно? Не проблема? Еще скажи, что ты всегда так делаешь.

Я только глаза закатила и хмыкнула.

— А твое заявление, Лен? — продолжал наседать он.

— А что с ним?

— Если нет проблем, зачем увольняешься?

Я открыла рот, но он не дал сказать.

— И не смей нести эту чушь про «НиколСтрой».