Что за стерва. Специально ведь готовила, чтобы я никуда не делась. При всех своих грехах Мила славилась гением кухни. Правда бывала на ней редко, но стряпала всегда с душой. Я не смогла отказаться от ее предложения. В салате была какая-то секретная заправка. У меня не получалось такую повторить, как ни пыталась. А Милка ни в какую не желала выдавать тайну ингредиентов и пропорций.

Не устояв перед искушением, я отказалась от душа, помыла руки и села за стол на кухне. Мила щедро наложила мне салат, подвинула тарелку с рулетиками, поощрила:

— Ты ешь-ешь.

— Спасибо, Мил. Супер, как всегда, — я забросила удочку для порядка, — Что ты в заправку кладешь?

— Не скажу, — хихикала она, — Эх, жаль Ерохина не заманила. Уж он бы у меня одним кофе не отделался.

— Кормить бы стала?

— А как же. Он мужик одинокий. Наверно в ресторанах привык питаться. Там все равно не то. Да и мало у нас приличных. Не то что я.

— Самый быстрый путь к сердцу мужчины через желудок? — продолжала я поддерживать разговор, услаждая желудок.

— Все-таки через постель, — усмехнулась Милка, — Но и желудок тоже вариант. С Ерохиным — точно.

— Почему так думаешь?

— Так он Казанова еще тот. Я же тебе еще в обед хотела рассказать, — и Милу понесло, теперь уж я не лезла с ремарками, — Вчера прилетела девчонка, по договорам какие-то вопросы решать. Она на подрядчика нашего в Орле работает. Так вот она раньше в Москву моталась за этими делами. Вроде как именно Ерохин тот проект курирует. Никому больше не доверяют наши шишки. Ну так девчонка эта… Ну как девчонка — лет под тридцать ей, но не бабушка. Хорошая такая, симпатичная. Она рассказывала, что в Москве у Ерохина секретарши менялись раз в месяц. Она каждый месяц почти туда и летала — и все врем новые девочки ее встречали. Угадай, почему?

— Да мало ли… — нейтрально проговорила я, давая Миле перевести дух, — Не убивал же он их.

— Ну да. Только с одной из них эта, которая к нам прибыла вчера, разговорилась, решили встретиться после работы. Ну выпили, и та секретарша разболтала, что у Ерохина мания просто — он ни одну не может пропустить. И даже на работе ему постоянно надо. Террорист сексуальный. Маньяк. Ага-ага.

Последнее было реакцией на мои выпученные глаза.

— Его и к нам сослали, чтобы прекратил там девок портить. И Палну древнюю дали секретаршей, чтобы соблазна не было.

— Боже, Мил, что за бред? — я рассмеялась.

— Ну… может и бред. Но девчонка та говорила что он ей тоже намекал. Спрашивал про гостиницу, нравится ли ей номер и все такое.

— Это же не попытка изнасилования.

— Нет, но… — Мила махнула рукой, — Ладно. Скорее всего. Приукрашивают тоже. Не без этого. Меня то вон оставил у дома и был таков.

— Ты же не секретарша, — я хмыкнула собственной шутке.

— Я лучше, — гордо ответствовала Мила, продолжая мечтать о маньяке- Ерохине, — А под кофе мог бы и насиловать. Вряд ли бы я сопротивлялась.

— Тогда это уже не изнасилование. Максимум — соблазнение.

Мила утерла со лба воображаемый пот.

— Не завод меня, Ленк. Я еще от его глаз не отошла. И парфюм… так пахнет. Но еще та девчонка рассказала — и это уже сто пудовая инфа — они с Самойловым не очень и друзья.

В этом месте Мила сделала театральную паузу, обозначая интригу, а я прожевала и снова подыграла:

— Как не друзья? Они вроде общаются…

Я сама попыталась припомнить, откуда взяла сведения о дружбе начальников.