– Так пусть себя обвиняет! Зачем она это делает?

– Я воспитывалась в пансионе, а они с отцом все время путешествовали по миру. Она слишком любила его, Фергюс. Какой смысл корить ее за то, что она просто хотела быть с ним. В любом случае, теперь уже ничего не изменишь….

– Ты можешь рассказать мне?

Мерцание свечей отразилось в ее серых глазах, когда она подняла тяжелые, опухшие от слез веки, чтобы посмотреть на него и еще раз убедиться в его искренности. Потом она тяжело вздохнула.

– Я уже рассказывала тебе, что собиралась выйти замуж за человека по имени Джордж Глендейл.

– Это тот самый, с титулом?

– Мы познакомились в университете. Я училась на первом курсе, а он уже заканчивал взрослый, респектабельный, перспективный. Спустя время мы встретились в Лондоне. Я тогда только основала свою компанию. Он был умный, талантливый, делал стремительную карьеру в банковском деле. Мы были прекрасной парой, и впереди рисовалось блестящее будущее. Потом он получил назначение в Нью-Йорк, а так как не хотел расставаться со мной, сделал предложение.

Она взглянула на Фергюса, как бы желая убедиться, стоит ли продолжать.

– Продолжай.

– Мы поехали в Шотландию познакомиться с его матерью, графиней Глендейл.

– В замок?

– Ему давно пора бы развалиться, но он еще держится. – Она попыталась улыбнуться.

– Графиня оказалось очаровательной, и мы сошлись по-семейному. Ну ты понимаешь, альбомы с фотографиями, рассказы о том, где и когда Джордж, будучи мальчишкой, поставил свои первые синяки… Как однажды его срочно увезли в больницу с аппендицитом.

Что-то в ее голосе подсказало ему, что сейчас речь пойдет о главном, о том, что всему положило конец.

– Аппендицит?

– Мне это показалось смешным, забавным, понимаешь, потому что со мной в детстве случилась такая же история.

Правда, не совсем такая. Ее родители были за границей, она – в школе-интернате. И когда Вероника пошла к директрисе, жалуясь на боли внизу живота, та напоила ее финиковым сиропом и посоветовала не паниковать по пустякам. Вероника и не стала паниковать. Просто через два дня прямо на уроке потеряла сознание. Диагноз: перитонит.

– Мать Джорджа никак не прореагировала, пока мы не остались наедине. А когда такой момент наступил, настоятельно порекомендовала мне посетить гинеколога и пройти обследование. Фергюс нахмурился.

– Зачем? Я не понимаю.

– Я тоже не поняла. Тогда, в детстве, никому и в голову не пришло предупредить меня, что после перенесенной операции у меня могут возникнуть проблемы по женской линии.

А графиня об этом знала.

– Существовала вероятность, что из-за воспалительного процесса повреждены фаллопиевы трубы.

Она старалась объяснять очень доходчиво, чтобы Фергюс понял насколько это все серьезно.

– Это означает, что мои яйцеклетки не могут быть оплодотворены.

– Неужели это могло иметь какое-либо значение? Ведь он любил тебя?

– Джордж был и остается графом. Графиня Глендейл очень четко дала понять, что, при условии, если я не смогу родить наследника, мой брак с ее сыном будет невозможен.

Он с трудом подавил накатившую волну негодования.

– Появление потомства нельзя гарантировать, Вероника. И даже когда ребенок появляется, ровно половина шансов, что это будет девочка.

– Все шансы, Фергюс. Этого она хотела для Джорджа. А не отсутствие таковых.

– А если бы до свадьбы это не прояснилось? Сколько бы она ждала, прежде чем потребовать развода? В каком веке она живет, черт возьми? А что же милашка Джордж думал по этому поводу?

– Я ничего не говорила ему.