– Пойдем отсюда, – предложил он. – Я уже не в том возрасте, чтобы позволять прилюдно смеяться над собой.

– А не прилюдно? – сощурилась Вероника.

– Наедине сколько угодно.

После ярко освещенных шатров сумеречный сад показался тихим и укромным, пахло медуницей и розами.

Какое-то время они шли молча, а потом Фергюс спросил:

– Как ты отнесешься к тому, чтобы уехать куда-нибудь на пару дней?

Это было бы чудесно. А с другой стороны, ужасно. Она уже дала себе слово, что на этой неделе закажет столик в ресторане с папарацци, разыграет ссору, бросит в него кольцо. И если она будет достаточно убедительна, ему и в голову не придет, что это инсценировка.

– Боюсь, что сейчас не самое подходящее время, Фергюс. Столько дел накопилось… Он все заранее предусмотрел.

– Если ты имеешь в виду работу, то с Ником я уже все уладил. Вероника замерла.

– Что ты сделал? – строго переспросила она, но не дала ему повторить предложение. – Когда вы виделись с Ником?

– Мы не виделись. Он сам мне позвонил. Кейси хотела подтвердить, что на самом деле хочет, чтобы мы были крестными родителями девочки. Крестины через полтора месяца, в воскресенье. Если, конечно, они придумают имя. Я думал, что за девять месяцев можно было составить хотя бы приблизительный список…

– Никола. Они назвали ее Никола Роуз… – И тут Вероника осознала, что, перескочив на эту тему, Фергюс просто заговаривал ей зубы. Ей это не понравилось. Она давно искала повод, чтобы разозлиться на него, теперь она его нашла.

– Не думай, пожалуйста, что меня так легко сбить с толку. Моя работа – это мое дело, Фергюс. Ник в отпуске, он наверняка даже не знает, какое сегодня число, уж не говоря о содержании моего рабочего ежедневника. У меня планов выше крыши по поводу раскрутки новой линии рыболовных снастей…

О Господи, как все это неубедительно звучит. Рыболовные снасти, конечно, подождут, но есть кое-что другое, что не терпит отлагательства. Об этом она пока не собиралась ему говорить.

– Рыболовные снасти? Захвати их с собой. Мы остановимся на берегу реки, в которой полно рыбы.

– Ты совершенно не слышишь меня, не так ли?

Он, может, и слышал, но не комментировал, потому что был слишком увлечен, целуя особенно чувствительное место у нее за ушком, отчего, как он давно заметил, ей становилось щекотно и она начинала смеяться.

Они должны были во что бы то ни стало поссориться! Вероника сконцентрировалась на этом, отказываясь идти на компромисс, с твердым намерением довести дело до конца.

– Ты же понимаешь, Фергюс, что нельзя вот так с бухты-барахты бросить все дела! Он удивленно приподнял брови.

– Что это ты будто к месту приросла, Вероника? Мы тут на траве теряем драгоценное время.

Он не только не собирался спорить, а откровенно смеялся над ней. Вероника понимала, что это должно бы взбесить ее, но у нее не получалось…

– На этой неделе я никуда не смогу поехать, Фергюс. У меня назначены встречи в Лондоне… и в Бирмингеме… – Она попыталась сопротивляться, а он нежно водил кончиками пальцев по ее затылку. Непроизвольный, предательский стон удовольствия выдал ее с головой. – Может быть, в пятницу…

– Так что с пятницей?

– Я говорю, что, может быть, смогу… Попробую… В пятницу.

– Может быть? – Он слегка массировал кожу под ее волосами, Вероника отклонилась, запрокинув голову.