— Занимайся своим делом, — ответила Сьюзэн. Но она сказала это неуверенно, что было не очень на нее похоже, и покосилась на бумагу. — Именно сегодня, когда столько народу, и вечером будет полный дом… Но как-то надо это сделать.

— Что, мама? — вскрикнула Эспер, сгорая от любопытства.

Сьюзэн положила бумагу в карман фартука.

— Ты будешь реветь…

— Нет, мама, нет!..

Сьюзэн покачала головой и нахмурилась.

— Пошевеливайся, а то в школу опоздаешь. — Она прошла на кухню, подошла к двери кабинета мужа и распахнула ее без стука. Эспер, побуждаемая любопытством и духом противоречия, подошла ближе. Дверь была приоткрыта.

— …Это — ТТ, — закончила фразу Сьюзэн. — Написано молоком на счете, как в прошлый раз. Я подержала бумагу над огнем. Их двое. Скорее всего, будут сегодня вечером.

— Я не имею с этим ничего общего! — закричал отец. — Я не допущу этого.

— Ну да, не допустишь! — разозлилась мать. — В прошлый раз сделал и теперь сделаешь.

— Тогда, несколько лет назад, было другое дело. Это было до указа. Я не нарушаю закон. Я им уже говорил…

Эспер слышала, как мать стукнула кулаком по столу.

— Черт побери! С каких это пор марблхедцы цепляются за закон, если он плохой? У них, должно быть, отчаянное положение, иначе они не просили бы об этом. Меня просто бесит, что ты такая тряпка.

— Хватит, Сьюзэн. Мне все это не нравилось еще в прошлый раз, и в конце концов мои предки были рабовладельцами. У Моисея было несколько черных. И я не хочу, чтобы мой дом снова использовали, как перевалочный пункт.

Эспер в удивлении открыла рот. Вот оно что! ТТ — значит «Тайная Тропа».

— Так ты за рабство? — запальчиво выкрикнула Сьюзэн.

— Да нет. Но я сомневаюсь, что аболиционизм — это выход. Пусть южане сами решают свои проблемы. И помни, в Марблхеде многие симпатизируют южанам.

— Да, еще бы! Кое-кто из сапожников и, может, еще Кабби, потому что бедная Ли не в себе с тех пор, как ее муж утонул. А этот щенок Нат всегда будет болтать всякую ерунду, от чего мутит порядочных людей.

— Спорить бесполезно, я все сказал.

Вновь заскрипело перо по бумаге, и Эспер отошла, но недостаточно быстро. Сьюзэн, вылетевшая из комнаты с красными щеками и горящими глазами, увидела виноватое выражение на лице дочери.

— Значит, вы подслушивали, мисс. Все слышала?

Эспер открыла рот и снова закрыла, не зная, что сказать. Но мать не злилась на нее. Она тяжело опустилась в кресло и тихо сказала:

— Ну, Хэсс, придется нам самим заниматься этим. Бедняги явятся сюда, и мы не можем прогнать их, что бы ни говорил твой отец.

Эспер почувствовала горячую солидарность с матерью. Конечно, папа здесь не прав. Это потому, что он не читал «Хижину дяди Тома», которую знал весь Марблхед. Он даже не читал поразительных стихов мистера Лонгфелло, вроде «Рабы на гиблом болоте». Он читает только книги давно умерших людей, живших в Старом Свете. Поэтому он не знает, как страдают бедные рабы.

— А как мы это сделаем, мама? — прошептала девушка. — Сегодня будет полно народу, моряки завтра отплывают…

— Чш-ш, — прошипела Сьюзэн, с беспокойством глядя на часы. — Там, внизу, эти торговцы. Покорми их завтраком, и я скажу тебе, что делать. Сегодня можешь пропустить школу.

Эспер прислуживала двоим коммерсантам довольно небрежно, но впервые мать, механически передвигавшаяся по кухне, нахмуренная и занятая своими мыслями, не сделала ей выговора.