Эспер кивнула, несколько разочарованная. Деревянной Ногой звали брата Сьюзэн, Ноя Доллибера. Визит к нему означал досадную задержку, потому что жена его была страшной болтушкой.

— И смотри, чтобы твоя тетя Матти ни о чем не догадалась. — Эспер снова кивнула. — Потом еще пойди на Джинджербред-Хилл, к «Гостеприимной хозяйке» или тетушке Криз, спроси, нельзя ли на нынешний вечер нанять скрипача.

— Скрипача?! — воскликнула Эспер. — Ма, я и не думала, что сегодня у нас будут танцы! — Сьюзэн, набожная женщина, не любила всякие увеселения. А в гостинице уже года два не было никаких вечеринок.

— Выкинь дурь из головы! — резко ответила Сьюзэн. — Не думай, что я собираюсь делать это постоянно. Но сегодня тут все равно будут моряки, их же нельзя не пустить сюда вечером, это будет выглядеть странно. Так что чем больше будет шума, тем лучше получится скрыть наш сегодняшний «груз».

— О, ма, какая замечательная выдумка! — захлопала девушка в ладоши, воодушевляясь все больше. Тайная комнатка, поиски Джонни, скрипач и танцы!

Сьюзэн повернулась к дочери и сурово посмотрела ей в глаза.

— Это не замечательная выдумка, Эспер! Две человеческие жизни поставлены на карту. И это опасность для них, а быть может, и для нас.

Девушка покраснела. Она не слышала, чтобы мать говорила так торжественно. Последний раз она говорила так, когда они узнали о гибели Тома и Уилли.

Эспер молча оделась и отправилась на поиски Джонни. Был девятый час, и Эспер подумала, что Джонни, должно быть, в Эплетонском порту или на «Диане», готовящейся к отплытию. Она прошла по площади Франклина и повернула налево, к Большой гавани. Море было спокойным, воздух — по-апрельски свежим. Пахло вяленой рыбой, а также паклей и смолой. Доносились и другие запахи, послабее — из хлевов и уборных за домами, из кожевенных мастерских. Франт-стрит представляла собой скопище разнообразных домов всевозможного вида и формы, ведь каждый хозяин строил как ему вздумается. Одна сторона улицы, с бакалейными лавочками и мастерскими, выходила к порту, где стояли па рейде три шхуны и грузовое судно. Позади них большой углевоз продвигался к угольной пристани за Бартлзхед.

Эспер шла к Эплтонской пристани в конце Стейт-стрит. Торговец рыбой Суози играл в рожок позывные «Банкера», привлекая внимание к своему товару, чем встревожил местных кошек, которые кинулись к нему со всех дворов. Они попадались под ноги Эспер, мешая идти. Но девушку сейчас не интересовало происходящее, тем более что все было знакомо с детства. Она искала Джонни. В порту сновали озабоченные матросы. Эспер пробиралась между бочками и бухтами каната туда, где стояли корабли. Она прошла мимо еще двух шхун, «Цереры» и «Синей Волны», прежде чем нашла «Диану».

Это был старый корабль водоизмещением в семьдесят тонн, неуклюжий, как старая черепаха, даже свежевыкрашенный синий корпус с золотистой полоской не мог скрыть его ветхости. Но он пережил великий шторм сорок шестого и многие другие шторма, и капитан с командой любили свою посудину. Двое матросов с «Дианы» затаскивали на борт бочку с водой. Эспер знала обоих, но застенчивость помешала ей их окликнуть, и девушка не решалась подняться на борт без приглашения. Эспер дошла до края причала, пытаясь заглянуть в темные квадратные иллюминаторы, когда услышала чей-то насмешливый голос:

— Слыханное ли дело! Не на корабль ли ты к нам собралась, моя девочка?

Эспер нахмурилась и обернулась. Это был Нат Кабби. Поставив ногу на пиллерс, он жевал табак. Хотя ему уже исполнилось двадцать, он так и остался недомерком. Но было в нем что-то, заставлявшее это забыть. Он выглядел жилистым и сильным, а его бородатое лицо было по-мужски грубым.