— Ну, тише, тише, милая. — Мэгги прижала ее к груди и принялась баюкать, как ребенка. — Не нужно плакать!

— Я должна уехать, пока еще не поздно, — всхлипнула Давина. — Уилл мог бы отвезти меня в…

— Уилл знает, что Робби любит тебя. И никогда не пойдет против его воли. Нет, из этого ничего не выйдет.

— Но иного выхода нет! Я не позволю, чтобы Роб погиб из-за меня. Я не хотела, чтобы он привез меня к вам, но ведь с ним бесполезно спорить!

— Угу, он такой, мой Робби, — любовно усмехнулась Мэгги. — Упрямый как осел — вылитый отец!

— А потом, когда мы приехали в Кэмлохлин и я увидела вас всех, его семью, я… я была так счастлива, что он не послушался. Ох, Мэгги, что мне теперь делать? Ведь я люблю его!

— Знаю, детка, знаю, — вздохнула Мэгги. Присев на край постели, она вытерла мокрое лицо Давины. — Ну, будет плакать — может, все еще обойдется! Вспомни-ка, ведь король Карл в свое время выдал Клер за шотландского горца!

— Но она приходилась ему кузиной! — шмыгнула носом Давина. — А я — дочь короля!

— А ну выкинь это из головы! — решительно прикрикнула Мэгги, И улыбнулась, стараясь скрыть от Давины тревогу, которая глодала ей сердце. — Никакая ты не дочь короля. Ты — Элайн, молоденькая послушница, душой и телом преданная принцессе, которая обвела моего доверчивого племянника вокруг пальца, чтобы спасти ее. Запомнила? А я уж постараюсь, чтобы вбить это в голову всем и каждому.

Давина замотала головой:

— Ничего не выйдет!

— Выйдет, если все узнают об этом от меня. Запомни, я ведь сестра Дьявола Макгрегора! — Мэгги гордо улыбнулась. — И я умею нагнать на людей страху еще почище, чем мой драгоценный братец!

Несмотря на слезы, Давина не могла не улыбнуться — уж очень забавно было слышать такое из уст этой хрупкой женщины.

— Ничуть не сомневаюсь, — кивнула она.

— Вот-вот. И потом, кто знает… план Роберта ведь может и сработать, верно? Судя по его словам, ни одна живая душа не знает тебя в лицо. Даже если королю и удастся тебя отыскать, он ни за что не сможет доказать, что ты действительно его дочь, а раз так, у него не хватит духу оставить трон девушке незнатного происхождения. — Мэгги успокаивающе похлопана Давину по плечу. — Думаю, нам особенно нечего опасаться. А теперь вытри глазки и послушай меня. Ты уже выиграла свою часть битвы. Знаешь, а ты мне нравишься, девушка. Бог свидетель, я верю, что ты сможешь сделать моего Робби счастливым. Быть женой одного из Макгрегоров не так-то просто, как кажется, как наверняка скажет Кейт, когда вы с ней познакомитесь.

— Расскажите мне о ней, Мэгги, — попросила Давина, почувствовав, что ей надо хоть ненадолго отвлечься. — Я уже столько слышала об отце Роба, а о его матери не знаю почти ничего.

Лицо тетушки Мэгги разом смягчилось — было ясно, что мать Роба занимает в ее сердце особое место.

— Она полюбила моего брата в то время, когда это могло стоить ей головы. Любовь к одному из Макгрегоров тогда считалась изменой. Держу пари, ты найдешь в ней союзника.

Господи помилуй, в отчаянии подумала Давина. Глупо даже надеяться, что ей когда-нибудь удастся сравниться с легендарными женщинами Кэмлохлина. Так что лучше выкинуть эти глупости из головы, решить наконец, что ей делать, и… будь что будет.