— Правда?

От этой улыбки в голове у него будто что-то взорвалось. Спустив ноги с кровати, Роб подумал немного, потом стянул с постели одеяло и, закутавшись в него, направился к ней.

— Стало быть, глупо спрашивать, согласна ли ты стать моей женой, верно?

— Угу, — передразнила она его. — Так же глупо, как ждать, что я на это отвечу, — улыбнулась она.

Лицо ее светилось от счастья.

— Угу, — согласился он.

Встав позади нее, он закутал ее в одеяло. Больше всего на свете ему сейчас хотелось подхватить ее на руки, отнести на постель и снова заняться с ней любовью, но тут он перехватил ее устремленный в темноту за окном взгляд, и слова замерли у него на губах. Почему она встала? Почему с таким страхом вглядывается в темноту за окном?

— Я не позволю никому обидеть тебя, — стиснув зубы, поклялся Роб.

— Знаю. — Она накрыла его руку своей. — Я просто думала об отце, — помолчав немного, продолжала Давина. — Знаешь, я часто думаю о нем. Гадаю, узнает ли он меня, если мы встретимся. Вспоминает ли он обо мне, когда смотрит на Марию или Анну? Конечно, глупо ломать себе голову из-за такой ерунды.

Она пожала плечами.

— Ничего не глупо, — отрезал Роб.

— А ты знаешь, каково это — знать, что у тебя есть родные, которые даже не вспоминают, что ты есть, не беспокоятся, как ты там, без них?! Господи, сколько же я молилась, чтобы он забрал меня к себе — меня и мою мать! Но он так и не приехал! Уже потом, много позже, я поняла почему… Только легче мне от этого не стало. Все дни напролет я мечтала, воображая, что я — это не я, а обычная девушка, чья жизнь не так уж важна для судьбы королевства, которая может просто жить, любить и без страха встречать завтрашний день. Я все время пыталась представить себе, какой была бы моя жизнь, если бы я не была дочерью наследника трона, и католика вдобавок… Так было до того дня, когда почувствовала, что устала бороться, и смирилась с тем, что меня ждет.

Давина подняла к нему лицо. Мрачная безнадежность, которую он заметил в ее глазах, исчезла, сменившись нежностью, и Роб с удивлением заметил, что она улыбается.

— А потом вдруг появился ты. Роб, ты не только спас меня из огня… ты научил меня снова радоваться жизни! Теперь я вновь стала мечтать — и все благодаря тебе!

Роб с улыбкой притянул ее к себе.

— Тебе не нужно больше мечтать, любимая, — прошептал он, целуя ее. — Я дам тебе все, что ты только пожелаешь… и даже больше, клянусь!

Подхватив Давину на руки, Роб бережно опустил ее на кровать. Они снова занялись любовью — только на этот раз медленно, не спеша, словно у них впереди была целая жизнь, чтобы узнать друг друга.

Увы, это было не так. Роб хорошо понимал, что, рано или поздно, отец Давины явится за ней. И теперь, осознав наконец, как долго и безнадежно она мечтала о том, чтобы это случилось, он вдруг почувствовал, что боится. Боится, что Давина решит вернуться в Англию. Ну уж нет, решил Роб, этому не бывать. Завтра же он назовет ее своей женой! Он даст ей все, о чем она только может мечтать, и будет молиться, чтобы королю никогда не удалось их отыскать. Но даже если это случится, уговаривал себя Роб, Яков в глаза никогда не видел Давину. Король ведь никогда не приезжал в аббатство Святого Христофора. А поскольку никого из тех, кто видел ее там, не осталось в живых, подумал он… И замер, вдруг вспомнив об Эшере. Эшер! Ладно, решил Роб, с этой проблемой он разберется утром.

Глава 25

Когда на следующее утро Давина открыла заспанные глаза, Роб исчез. Зато появилась Мэгги. Присев на край постели, она разглядывала свою спящую гостью со смесью страха и острого любопытства, словно не зная, чего от нее ожидать.