Он жестом предложил открыть карточку. Фамилия пробудила некоторые воспоминания, но смутные и слабые. И к тому же я была слишком сердита, разгорячена, разочарована и измучена, чтобы слушать внутренний голос. Карточка оставалась крепко сжатой и закрытой в руке.

— И ваше дело очень даже мое.

— Я подчиняюсь послу, — с ледяным достоинством сказала я.

— Конечно. Но, как вы знаете, посол вчера уехал на Вашингтонскую конференцию. — Внезапно он включил зажигание. — Его не будет еще две недели.

— Машина набрала скорость и отъехала от тротуара. К тому времени, когда он остановился на перекрестке, я придумала ответ.

— В таком случае я подчиняюсь только его заместителю, — внушительно сказала я.

Он еще более внушительно протянул:

— Вот именно, мисс Брэдли. Вот именно.

— Первому секретарю, — сказала я слабо угасающим голосом.

На малой скорости мы ехали по дороге, обгоняя ослиные и бычьи упряжки и большие скоростные американские автомобили. С пересохшим ртом я перевела взгляд с сурового профиля рядом на карточку в моей руке. Он слишком молод, слишком красив (если вам нравятся суровые атлеты), слишком просто одет, слишком… Он не может, не должен!

Я открыла карточку. Он был.

Джеймс Фицджеральд. Первый секретарь, британское посольство, Куича. Сквозь пластиковое покрытие фотографии меня буравили суровые глаза мужчины за рулем.

Только этого недоставало, подумала я. Ссора с самого начала. Временная секретарша ударяет лицом в грязь перед временным боссом. И боссом, обладающим огромной, абсолютной властью.

— Вы не похожи на первого секретаря, — сказала я в свою защиту.

— А вы встречали хотя бы одного?

Он умело свернул с главного шоссе на обсаженную деревьями улицу. Я снова учуяла эту сладкую смесь цветочного запаха. С тех пор, как я высадилась на этой земле, ошибочно названной Шангри-Ла, прошла казалось, целая жизнь.

— Нет.

— Тогда как вы можете судить?

Ответить было нечего. По своему ограниченному знакомству с личными делами первых секретарей я помнила, что иногда они в самом деле были растущими молодыми людьми, выполнявшими трудные заграничные назначения. Они всегда отвечали за безопасность и дисциплину. Следовательно, можно ожидать, что они крутые, бескомпромиссные и резкие. Но я никогда не встречала их «живьем».

— Я не ожидала, что меня встретите вы, не ожидала… то есть… Обычно…

На уступку он оказался способен.

— Возможно. — Он сбавил скорость и свернул в открытые двойные белые ворота на подъездную дорогу, обрамленную кустами мимозы. — Но здесь все очень неформально.

Я метнула на него полный недоверия взгляд, который он проигнорировал.

— У миссис Маллёнпорт сейчас играют в теннис. Иначе за вами поехала бы Хестер.

Что-то в том, как он произнес это имя, заставило меня взглянуть на него. С Хестер Маллёнпорт связано сильное чувство. Симпатия или антипатия, приятие или неприятие. Я не была уверена, какое именно.

— Впрочем, я рад, что поехал. — Тон первого секретаря лишил эти слова даже тени возможной лестности. — Следует пресечь взаимоотношения в корне. Мисс Брэдли, пока вы здесь, вы не будете завязывать знакомства с чужими мужчинами в самолете. И продолжать дружбу с доном Районом.

Я почувствовала, как на моих щеках выступил сердитый румянец.

— Вы не можете мне указывать, что делать, а что нет.

— Напротив, я-то как раз и могу.

— Вы такой же деспот, как чарагвайцы! — воскликнула я.

Он мрачно рассмеялся:

— Я бесконечно хуже.