— Дьявольщина! — пробормотала Джуэл, склонившись над полуживым супругом. — Нянчись тут с тобой!

— В-вы м-можете оставить м-меня умирать, — раздался в ответ чуть слышный шепот.

— Какая чушь! — фыркнула Джуэл, тщательно закатывая рукава. Она не думала, что Тор ее услышит. — Я слишком много на тебя поставила.

— Похоже, вы ошиблись. Я всегда говорил, что женщины ничего не смыслят в коммерции.

— Мистер Камерон! Хватит с меня того, что из-за вас я вынуждена задержаться здесь и ухаживать за вами. Избавьте меня хотя бы от своих неуместных замечаний.

Тор услышал плеск воды в тазу и звук удаляющихся шагов. Он не открывал глаз — это было бы слишком больно. Но ему была отлично слышна перебранка в коридоре. Джуэл упрямо требовала, чтобы немедленно привели доктора и доставили целую груду каких-то лекарств.

Минуту спустя она вернулась, придвинула к койке стул и села у Тора в изголовье. Тору хотелось сказать ей, что ему не нужен доктор. Не хватало еще, чтобы ему пустил кровь какой-нибудь криворукий пьяница, мнящий себя светилом медицинской науки. Но из его воспаленного горла вырвалось лишь хриплое карканье. Джуэл даже не обратила на это внимания.

— Лежите спокойно, мистер Камерон. Берегите силы.

Чего ради? Чтобы победить эту лихорадку, выздороветь, а потом до конца дней гнуть спину на эту шотландскую ведьму с ядовитым языком? Лучше спокойненько сдохнуть здесь, в Карлайсле, пока еще свежи воспоминания о нескольких часах прекрасной свободы!

Но шотландская ведьма, судя по всему, вознамерилась не дать ему умереть. В такой глуши, как Глен-Чалиш, Джуэл Маккензи волей-неволей научилась ухаживать за больными. Она знала, что лихорадка со временем пройдет, но, чтобы мозг не повредился от жара, надо хоть немного сбить температуру. « А чтобы от этого грубияна была хоть какая-нибудь польза, — мрачно подумала Джуэл, — мозги его надо сохранить в целости и сохранности».

— Ч-что вы делаете? — проскрипел Тор, когда она начала расстегивать его рубашку.

— Лежите спокойно, — повторила она, обнажая его до пояса.

Кожа его оказалась такой горячей на ощупь, что Джуэл на какое-то мгновение охватила паника. Но вскоре страх сменился жалостью: она заметила на его груди и плечах рубцы от побоев. «Наверняка и на спине остались шрамы», — подумала она. Когда-то, судя по его широким плечам, Тор Камерон был сильным человеком, но теперь на его изможденное, горящее в лихорадке тело было больно смотреть.

Джуэл умыла Тора холодной водой. Обмакивая губку в кувшин и отжимая ее, она снова и снова обтирала ему лицо, щеки, плечи и грудь. Тор лежал неподвижно, с закрытыми глазами.

Джуэл вновь охватил страх. Если она потеряет его сейчас, то потеряет и Глен-Чалиш. Этой мысли ей хватило, чтобы взять себя в руки и дать себе слово, во что бы то ни стало спасти Тора. Кроме того, она понимала, что он бы не заболел, если бы она не вынудила его к путешествию, для которого он был еще слишком слаб.

«Черт побери, в чем мне себя винить?» — с неожиданной досадой подумала она. Лучше уж ему умереть здесь, на свободе, чем медленно гнить в трюме корабля, идущего в колонии!

«Но нет, он не умрет! — упрямо напомнила она себе. — Я этого не допущу!»

Укрепившись в своей решимости, Джуэл снова обмакнула губку в ледяную воду. И хотя в душе ее творилась полная сумятица, руки оставались уверенными, а прикосновения — ласковыми. Тор Бан Камерон не должен был заподозрить, что она волнуется или боится.

Тор лежал спокойно, и Джуэл подумала, что он забылся.