— Тш-ш, — прошептала она. — Мы поговорим об этом после.

Ему пришлось подчиниться, и не только потому, что она выглядела такой бледной и обессилевшей: вряд ли сейчас у него нашлись бы подходящие доводы, чтобы убедить ее в своей правоте. Он должен представить ей зримые доказательства, и он добудет их. Но сделает это в одиночку.

Глава 22

Опустившееся за горизонт солнце отбрасывало последние оранжевые отблески на небосклон, когда Коннор подвез Джемму к маленькому опрятному домику на краю деревни. Они уже проезжали мимо него несколько часов назад. С расписными ставнями и наличниками, домик этот смотрелся очень мило. Уютно укрытый под склоном горы, он находился в некотором отдалении от соседних домишек, и потому Коннор решил привезти Джемму именно сюда.

Дом принадлежал Каламу Ковану — пожалуй, самому образованному и начитанному крестьянину в Гленаррисе. Жена Калама, Мэри, славилась своей домовитостью и гостеприимством и могла бы хорошо позаботиться о Джемме. Кроме того, Кованы бездетны, а значит, в доме не будет никого лишнего, а на их молчание он можно положиться.

Когда повозка вкатилась во двор, дома была одна Мэри, однако она не стала задавать вопросов или удивляться по поводу того, что Коннор заявился к ней в дом, представив Джемму как свою супругу.

— Заходите, заходите, у меня как раз готов кипяток, — только и сказала она, и Коннор туг же понял, что сделал правильный выбор.

У Джеммы от недавних слез раскалывалась голова, к тому же на нее то и дело накатывали приступы дурноты. Она не решилась сказать о них Коннору, видя, что он и без того донельзя возбужден и разгневан. И теперь она лишь с облегчением рухнула в кресло, еле пробормотав слова благодарности круглолицей женщине в крахмальном переднике, предложившей ей чаю.

Отойдя к дверям, Коннор принялся о чем-то шептаться с хозяйкой. Джемма не обратила на это внимания. У нее снова начались спазмы в животе, и она подумала, что скорее всего ей стало так плохо от того сыра, что она съела днем. Однако приступы стали такими резкими, что она невольно вспомнила о болезни, которая едва не свела ее в могилу по пути на север.

Ох, нет, только не это, молилась она про себя.

Может быть, это ее обычные недомогания? Какой же сегодня день? Однако ее мысли путались от боли и слабости, и она не в состоянии была сосчитать, сколько прошло времени со дня ее последнего нездоровья.

Она снова услышала оживленный шепот, и вот уже дверь захлопнулась за широкой спиной Коннора. Снаружи раздалось ржание пони, а хозяйка вернулась в комнату, потирая руки.

— Ну а теперь, мэм, вам нужно покушать. Мне тут сказали, что вы сильно проголодались и… — слова застряли у нее в горле, когда Джемма подняла голову и она увидела ее лицо. — Ох, милочка! Вам что, плохо?

— Ничего страшного, — с запинкой прошептала Джемма. — Просто легкое расстройство желудка. Мне скоро… наверное…

Она так и не закончила фразу. Комната закружилась перед ее глазами. Она застонала, и женщина еле успела подхватить ее, прежде чем она, потеряв сознание, упала с кресла.

Кое-как приведя Джемму в чувство, Мэри помогла ей перебраться в гостиную. Однако новая порция чая не принесла молодой женщине облегчения, и пришлось уложить гостью на кровать и потеплее укрыть, так как лихорадка усилилась.

Мэри не видела нужды в том, чтобы посылать за доктором. Жительнице Гленарриса вообще вряд ли такое могло прийти в голову. С одной стороны, ближайший врач имелся лишь в Инвернессе, а с другой — стоило ли поднимать шум из-за обычного гриппа? Но поскольку заболел все же не кто-нибудь, а жена их лэйрда и поскольку сам лэйрд, судя по всему, не имеет о том понятия, Мэри сочла себя обязанной кое-что предпринять.

Макджоувэн приказал ей молчать о том, что приехал сюда и к тому же привез с собой молодую жену.