— Ступай-ка ты в замок, — говорила эта женщина, по всей видимости, обращаясь к своему мужу, с которым они совещались, стоя над Джемминой постелью. — Беги бегом да разыщи лэйрда. Скажи, мол, женке его плохо.

— Так разве Макджоувэн женился? — не веря своим ушам, переспросил мужчина.

— Ну да. А нам велел держать язык за зубами.

— Вот как? — судя по тону, мужчину не очень-то удивила подобная новость. — И взаправду пора, а то все-то он в игры играет! Ай-яй-яй! А я как есть устал на поле, милая ты моя. Ну да что ж поделать — побегу, сделаю, как ты говоришь.

И позже:

— Миссис Сатклифф, моей жене необходим полный покой.

Это уже голос Коннора. Грубый и резкий, он так и сочился гневом.

— Вы должны позаботиться о том, чтобы ее ничто не беспокоило до тех пор, пока я не вернусь.

— Да, конечно, сэр.

— И удостоверьтесь, пожалуйста, в том, что все вещи моей жены с фермы старого Додсона перевезены в замок. Я уже предупредил обо всем Макнэйла, но хочу, чтобы и вы были в курсе. Для моей жены это очень важно.

— Я все поняла, сэр. И… мы ужасно сожалеем о том, что не оказались на месте, когда вы приехали сюда в первый раз, сэр. Мистер Макнэйл сказал, что ваш кузен поставил повсюду своих людей, в то время как мы…

— Все ясно, миссис Сатклифф. Можете ничего мне не объяснять. Я уже сам докопался до истины. А теперь будьте так любезны…

Больше Джемма ничего не помнила. Все смешалось под покровом тьмы и боли. Однако и этих обрывков разговоров было достаточно, чтобы уверить ее в том, что Коннор на самом деле является хозяином Гленарриса. Их вполне хватило и для того, чтобы в ее несчастной голове снова закопошилась целая масса вопросов. Если Коннор не потерял ясности рассудка — как она всерьез опасалась, — то с какой стати ему приспичило явиться в Англию в облике одного из своих крестьян, чтобы жениться на ней? И зачем он вообще женился, если теперь было ясно, что он достаточно богат и без ее приданого? Почему он так упорно продолжал лгать и притащил ее на полуразвалившуюся ферму, вместо того чтобы привезти сразу в замок?

Да потому что происходит что-то совершенно непонятное, устало заключила Джемма. Совершается какая-то ужасная ошибка.

Ей надо поговорить с кем-нибудь, чтобы выяснить, что же все это значит. Но не с Коннором. Она пока не в силах посмотреть ему в глаза.

«Что же мне делать? — в отчаянии размышляла Джемма. — Что теперь со мной будет?»

Но тут она почувствовала, что силы изнуренного потерей крови и болезнью организма иссякли, и она засыпает. Блаженное забытье успокоило бурю бушевавших в ее мозгу беспорядочных мыслей. Она провалилась в пучину беспамятства, позабыв и про Коннора, и про все остальное.

Очнувшись, Джемма увидела, что дождь льет по-прежнему, но за окном сгустилась тьма. На столике возле кровати горела свеча и стоял принесенный кем-то поднос с легкой закуской и бокалом вина. Она не была голодна, только ужасно хотелось пить, однако при мысли о вине ей чуть не стало дурно. Вместо этого она отпила воды из кувшина для умывания — по крайней мере на вид она казалась свежей. Так и не притронувшись к еде, она откинулась на подушки.

И снова на нее навалилось тяжелое забытье, в котором ее не покидало чувство боли и утраты. До самого утра она беспокойно металась в постели, зовя Коннора. В какой-то момент она ощутила чье-то присутствие, однако протянувшиеся к ней руки не принадлежали той женщине, что так заботливо ухаживала за нею в деревне.

— Коннор? — прошептала она, сгорая от желания увидеть его.

— Тише, милая, — раздался низкий уверенный женский голос.