У Джеммы словно гора с плеч свалилась. Стало быть, здесь есть хотя бы одна женщина, которой она может довериться! Она робко улыбнулась. Обитателей Гленарриса вряд ли назовешь нормальными людьми, однако к миссис Сатклифф Джемма явно прониклась симпатией.

— Я… у меня… это… — она почувствовала, что краснеет, и выпалила: — Кажется, кровотечение прекратилось.

— Ах, наконец-то! Я только о том и молилась. На лице экономки проступила столь неподдельная радость, что Джемма отважилась задать мучивший ее вопрос:

— Кто сказал вам, что я… Как вы узнали, что со мной случилось?

Экономка отставила в сторону поднос и скрестила руки под более чем внушительным бюстом.

— Мы с Мэри Кован двоюродные сестры, мэм. Когда лэйрд принес вас в Гленаррис, она пришла вместе с ним. И рассказала мне, что за беда с вами приключилась да как вы просили ее не рассказывать про то лэйрду. Ну хоть мне и не очень-то по душе секретничать о чем-то от их светлости — вы уж простите мне мои слова, мэм, — да только дело-то шибко деликатное, и я подумала, что у вас есть на то свои причины.

По ее виду нельзя было сказать, что она сильно желала бы тут же узнать эти самые причины. По ее виду вообще нельзя было сказать, что ее легко загнать в тупик. Миссис Сатклифф явно не смущалась откровенно выражать свое мнение. Джемма гадала, самому ли Коннору или миссис Сатклифф принадлежит главная роль в жизни замка Гленаррис. А еще Джемма гадала, кто одержит верх, доведись миссис Сатклифф побороться с Коннором врукопашную.

Однако что бы там миссис Сатклифф ни думала по поводу ее секретов, Джемма решила, что поступила верно, постаравшись скрыть свое состояние от Коннора. Поначалу она сделала это, опасаясь расстроить его рассудок еще больше — ведь она сочла его помешавшимся на том, что он — владелец Гленарриса, и ей вовсе не хотелось усугублять его болезненное состояние еще и этой новостью.

Но теперь? Теперь она вообще не могла быть ни в чем уверена. Она зачала с Коннором ребенка и потеряла этого ребенка. И пока она не разберется в том,. почему Коннор женился на ней и что он намерен делать с ней в дальнейшем, лучше всего держать этот секрет при себе.

— Мясо, — неожиданно изрекла миссис Сатклифф.

— Извините, что вы сказали? — недоуменно по-. смотрела на нее Джемма.

— Да я про ужин, мэм. Надо готовить побольше мяса, мэм, чтобы крови у вас прибавилось, да и сил тоже. Чтоб ваши щечки опять стали румяными к тому времени, как наш лэйрд вернется из Эдинбурга.

На сем миссис Сатклифф покинула комнату, держа поднос с остатками завтрака в своих мощных уверенных руках. Джемма осталась одна, в полном смятении чувств и совершенно разбитая. Сейчас было бы хорошо поспать. Она закрыла глаза, но на сей раз спасительный сон не приходил: Джемма никак не могла отделаться от роя беспокойных мыслей, постоянно вертевшихся вокруг Коннора.

Джемма скривилась. Она не хотела все время думать о нем. Или о ребенке, которого потеряла. Или о том, почему так терзается от этой утраты…

Внезапно глаза налились слезами, она всхлипнула и зарылась лицом в подушки, совершенно обессиленная, не в состоянии думать ни о чем. Ни о Конноре, ни о ребенке, ни о том, почему Коннор лгал все эти долгие месяцы.

Но тем не менее она отчаянно оплакивала и ребенка, которого утратила, прежде чем узнала о его существовании, и Коннора, которого, судя по всему, скоро потеряет тоже — ведь она до сих пор так и не знала, что заставило его войти в ее жизнь…

Глава 23

Над Эдинбургом занимался сырой, промозглый рассвет, когда Коннор, всю ночь рыскавший под проливным дождем по закоулкам Старого города в поисках Кинга и Картера, устало соскочил с седла во дворе своего городского особняка.