— Я никогда не передумаю, — упрямо сжал губы Коннор.

— Но, Кон! — не веря своим ушам, возразил Картер. — Ты же не можешь сдаться просто так!

— Моя жена тяжело заболела, — отчеканил он, словно этого объяснения было более чем достаточно.

И снова воцарилась тишина. Только и слышно было, как трещат в камине головешки, да шелестит на улице дождь. Впрочем, не только на улице — с одежды Кон-нора тоже стекали струйки воды, постепенно превращая лужу у его ног в небольшое озерцо.

Наконец Кинг встрепенулся. Он приложил палец к губам и задумчиво протянул:

— Что-то тут нечисто. Кон. С чего это ты так беспокоишься о благополучии супруги? Ведь до сих пор тебя нисколько не волновало, что чувствуют твои жертвы, согласись? По условиям нашего пари ты должен был заставить ее полюбить тебя. Может, вместо этого ты сам в нее влюбился?

Коннор сжал кулаки и двинулся на Кинга; тот вздернул голову, но не отступил.

Молчание приняло угрожающий характер.

— Ты влюбился?! — вдруг вскричал Картер. — Ну же, отвечай, Кон! Ты правда влюбился?

— Это вас не касается, — процедил он.

— По-моему, недостойно джентльмена уклоняться от ответа на вопрос, — глумливо заметил Кинг.

Не спуская глаз с разъяренного лица Коннора, Картер восторженно завопил, затем с хохотом подскочил к Джейми, крепко обнял его и запечатлел на щеке слуги смачный поцелуй. А потом пустился в пляс вокруг Коннора, взбрыкивая и размахивая руками самым диким образом.

— Я знал!! Я знал! — выкрикивал он. — Ты в нее влюбился, Кон! Точно, ты влюбился! Иначе ты не расстался бы с Гленаррисом только ради того, чтобы ее оставили в покое! Ты слышишь, Кинг? Я ведь говорил тебе, я говорил! А? Кто оказался прав? Разумеется, я, великий и хитроумный Картер Слоун!

— Ты наконец объяснишь мне, что все это значит? — прошипел Коннор.

— Конечно, конечно, — с готовностью застрекотал Кинг. — Сказать по правде, мы на самом деле никогда и не собирались…

—: Ты не проиграл пари, Кон, — перебил его радостно повизгивавший Картер. — Это Кинг проиграл. Кинг! Ха-ха-ха! Он сказал, что ты никогда никого не полюбишь, что ты бесчувственное чудовище, а я сказал, что полюбишь, что если нам только удастся разыскать на этой грешной земле девицу, которая оказалась бы равнодушна к твоим чарам, то ты наверняка не устоишь перед ней, стараясь добиться ее расположения. Вот почему мы выбрали Джемму Бэрд. До нас дошли слухи, что она совершенно неприступна. Кинг был уверен, что ты ни за что не влюбишься в нее, а я побился с ним об заклад, что как только ты поймешь, что ей на тебя наплевать, то будешь готов ходить на голове, лишь бы она ответила тебе взаимностью. И ты влюбился! Влюбился! Ха-ха-ха!

— Так вот к чему вся эта суета с превращением в бродягу, — задумчиво произнес Коннор. — Чтобы напустить побольше тумана на всю эту затею. Чтобы я даже не заподозрил, что на самом деле пари заключено между тобою и Кингом, и что оно относится не к Джемме, а ко мне.

— Ну да! — выкрикнул Картер, все еще хохоча. — Ловко мы провернули это дельце, правда? Раз-два, и наш милый Кон влюбился в малютку-златовласку! Ха-ха-ха!

Коннор чуть не трясся от ярости и негодования, глядя на Кинга, который стоял перед ним, не скрывая злорадной улыбки на надменном лице. Конечно, именно Кинг виноват в том, что в это идиотское пари впутали Джемму. Ни в чем не повинную Джемму, изможденную и бледную, едва не умершую от потери крови там, в Гленаррисе, где она потеряла ребенка, которого они зачали в минуты страсти, разделенной ими в убогой хижине, служившей им домом…

Конечно же, он знал о ребенке.