Сердце Элеоноры готово было выскочить из груди. Она удалялась, чувствуя, как он провожает ее своим пронзительным взглядом.

Негромко постучав в дверь тетушкиной спальни, и не услышав ответа, Элеонора тихонько вошла. Шторы на окнах были плотно задернуты, но сквозь полумрак Элеоноре удалось разглядеть тетю Беатрис, которая, съежившись и прижав к губам носовой платок, лежала на кровати.

Подойдя ближе, Элеонора с ужасом обнаружила, что лицо виконтессы сделалось мокрым от слез.

— Милая тетушка, — с тревогой прошептала она, — что случилось? Вы заболели?

Беатрис с придыханием всхлипнула, но отрицательно покачала головой.

Ужасно обеспокоенная состоянием тетушки, Элеонора присела рядом с ней на кровать и взяла ее за руку.

— Умоляю, расскажите мне, что стряслось?

— Я не больна, — дрожащим голосом ответила виконтесса. — Просто я была такой дурой. Подумать только, я ведь действительно тешила себя мыслью о том, что смогу выйти замуж за этого подлеца.

Элеонора, опустив взгляд, смотрела на нее с нескрываемым сочувствием, понимая теперь, почему Беатрис была так подавлена.

— Вы не могли знать о кознях синьора Векки, тетушка. Он всех нас обманывал.

— Но я так хотела оставаться о нем самого высокого мнения. — При этих словах нижняя губа Беатрис задрожала. — Больше всего мою душу терзает то, что я была слепа относительно истинной сущности этого человека. Он казался таким изысканным и обходительным, одаривал меня столь милыми комплиментами…

Она внезапно запнулась и, зарывшись лицом в подушку, дала, наконец, волю чувствам.

Элеонора всей душой ощущала, какое сильное потрясение переживает ее тетушка, насколько она сейчас уязвима. Властная леди Белдон всегда казалась неукротимой, непобедимой, однако сейчас, похоже, ее сердце было разбито.

Беатрис продолжала плакать, а Элеонора нежно гладила рукой по ее плечу, пытаясь хоть как-то утешить.

Тем не менее, прошло немало времени, прежде чем рыдания стихли, уступив место негромким всхлипываниям.

— Только посмотри, до чего я докатилась, — с отвращением в голосе невнятно проговорила Беатрис.

— Я очень хорошо понимаю, что вы чувствуете, — чуть слышно произнесла Элеонора. — К сожалению, мужчины причиняют нам невыносимую боль.

— Действительно, — согласилась ее светлость перед тем, как неуклюже вытереть свой нос. — Я соблазнилась очаровательными манерами Умберто, частично потому, что он так сильно отличался от моего покойного мужа. По сравнению с ним Белдон был консерватором. Я была околдована обаянием этого мерзавца, а также его итальянским темпераментом. — Она выдержала взгляд своей племянницы. — Я почувствовала себя такой веселой, полной жизни, Элеонора. Впервые за все время я почувствовала себя женщиной, а не просто аристократкой с безукоризненными манерами. Но я не первая, кто обманулся в любезном кавалере.

У Элеоноры защемило сердце от несчастного выражения тетушкиных глаз.

— Я и сама чувствую себя ужасно, дорогая тетушка. Ведь именно я поощряла ваши надежды на роман с синьором Векки. Я-то думала, что это сделает вас счастливой.

Беатрис снова всхлипнула.

— Я далека до ощущения счастья, сейчас я чувствую себя жалкой. Но в этом уж точно нет твоей вины.

Однако Элеонора все равно чувствовала себя виноватой.

— Вы бы не оказывались в его компании так часто, если бы не хотели, чтобы я осуществила свою мечту, выйдя замуж за Лаззару.

— Да, это так, но, будучи твоей тетей и опекуншей, я считала своим долгом позаботиться о том, чтобы ты удачно вышла замуж.