— Вы сегодня прекрасно выглядите, Энджелин.

Девушка отложила меню и пронзила Руарка сердитым взглядом.

— Что-то не припомню, мистер Стюарт, чтобы я разрешила вам такие вольности.

Она намеренно произнесла эти слова в протяжной южной манере, еще раз подчеркивая, как уже было однажды, существующую между ними разницу.

— Примите мои извинения, миссис Хантер.

Постепенно Руарк начинал распутывать тайну, окружавшую эту женщину. Она явно не принадлежала к числу пассажиров первого класса, и поэтому он ни разу не видел ее прежде в главном салоне. У них с отцом, похоже, было мало денег, вот почему старик украдкой совал в карманы еду. Когда Руарк впервые стал свидетелем этой сцены, она лишь позабавила его; теперь же он догадался, что еда, по всей видимости, предназначалась для Энджелин. Оставалось разгадать еще одно — как случилось, что эта обворожительная женщина стала обладательницей чистокровного скакуна. Ну ничего, в свое время он найдет ответ и на этот вопрос. А пока будет просто наслаждаться обществом самой красивой женщины, какую ему когда-либо доводилось видеть.

Если за последние несколько дней она съела лишь то, что удалось стянуть ее старику отцу, неудивительно, что она очень голодна. На этот счет у Руарка уже созрело решение.

Возвратившемуся официанту он спокойно заявил, отбирая у Энджелин меню:

— Я сделаю заказ для двоих.

Энджелин с неудовольствием отнеслась к такому нахальству. Она привыкла сама принимать решения и не собиралась позволять никому, а тем более этому противному янки, диктовать ей, что есть. К ее вящему ужасу, как раз в этот момент голодный желудок подал свой недвусмысленный сигнал. Руарк вопросительно взглянул на Энджелин поверх меню и быстро сделал заказ.

Вскоре официанты принесли блюдо с запеченным грейпфрутом. Энджелин не могла припомнить, когда в последний раз ела такой восхитительный деликатес. Ломтики фруктов были обильно посыпаны сахаром и политы мадерой. Не успела она доесть последний кусочек, как блюдо унесли, а вместо него поставили тарелки с дымящимися яйцами в тарталетке. Из вчерашней, чуть подсохшей булочки был удален мякиш, а на его месте красовались два сваренных вкрутую яйца. Булочку обильно смазали маслом и заново запекли. Все блюдо было полито вкусным луковым соусом и посыпано укропом.

Энджелин голодными глазами следила за официантом, который заканчивал последние приготовления — добавлял поверх всего этого великолепия тертый сыр и майонез. Она боялась, что истечет слюной, пока другой официант колдовал таким же манером над тарелкой Руарка.

Наконец, поставив на стол поднос с куриной печенкой и блюдо со свежими круассанами, официанты удалились, и гости смогли приступить к еде.

— Восхитительно! — заявил Руарк, отправляя в рот первый кусок изысканного лакомства.

Энджелин в душе была полностью согласна, но не могла позволить, чтобы последнее слово осталось за ним.

— В соусе многовато лука, — возразила она.

Руарк с удивлением взглянул на Энджелин. Учитывая ее стесненные денежные обстоятельства, а также тот факт, что это блюдо обычно подавалось лишь в самых лучших ресторанах и гостиницах Америки, он никак не ожидал, что оно ей знакомо.

— Неужели вы гурман, миссис Хантер?

— Вовсе нет. Просто моя мать была француженкой. Она часто готовила яйца таким способом. Но это было еще до войны…

Лицо девушки омрачилось при воспоминании об этих счастливых, но, увы, минувших днях. От Руарка не ускользнула эта перемена в настроении соседки. Ее недавний гнев внезапно уступил место печали. Ему захотелось хоть чем-то порадовать ее, и он предложил:

— Попробуйте вот это.

И на тарелку Энджелин лег кусочек куриной печенки. Девушка попыталась выбросить из головы грустные мысли и начала размышлять о Руарке Стюарте.