- И значит? - говорит Дадди.

- И значит, те, кто создавал первых арктурианцев, ну, или вообще жителей звезд, был обязан сразу же перешагнуть эти пределы. Тём более, как уже рассказывалось, это являлось только первой ступенью к созданию жизни, способной преодолеть «игольное ушко» «соединительной пуповины» других вселенных. И тогда появились искусственные структуры, построенные на основании частиц, меньших, чем атомное ядро.

- Элементарных? - уточняет землянин.

- Трудно сказать, как это по-вашему, ведь вы же не физик, Дадди? Правильно? Так что нечто в этом роде. Эффект в том, что теперь живое и разумное ушло на уровень, не подвластный воздействию разрушительных факторов космических термоядерных топок.

- Значит, вам все равно, что и как вокруг? - участвует в дискуссии солнцелетчик.

- Не совсем так. Очень даже не совсем. Иначе нам бы стало все едино, где жить-поживать - здесь или в вакууме. Мы приспособлены для этой жизни и именно здесь нам хорошо. Кроме того, ведь надо же откуда-то черпать энергию для существования? Потому Арктур заселен не просто одним видом существ. Есть гораздо более примитивные формы. Существует своя иерархическая пирамида жизни. И что с того, что она искусственно изобретена? Ведь после «запуска» здесь начали действовать нормальные - разве что чуточку специфические - законы эволюции. Мы и их продукт тоже.

- Забавно, - кивает, покачиваясь в креслице, Дадди. - А вот скажите, пожалуйста, интересует ли вас окружающая Арктур бесконечность под названием Космос?

- В нашем распоряжении годная для обитания звезда массой в двадцать шесть ваших солнц? Ну, а если вспомнить о наших собственных размерах, то...

- Да, пожалуй, тут у вас свой собственный космос, - догадывается человек. - Может быть, поэтому вам очень мало дела до остального мира?

- Может быть, - соглашаются голоса.

***

Все процессы в мире конечны, но, на счастье, флюктуация везения-невезения накладывается сверху и вносят в их длительность свои коррективы. Вот, например, как-то не получилось в отношении героической смерти. Не лопнули легкие, придавленные шестидесятикратно потяжелевшими ребрами; не треснула черепная коробка, разваленная собственной толщиной; не вывернулись навыворот коленные чашечки, не сплющился желудок, и глазные яблоки не провалились внутрь, вытесняя вытекающий через уши студень мозга. Как-то все странно обошлось. Эдаким чудесным образом. Конечно, когда-нибудь рассказывая дружищу Мегрэ, можно будет подтянуть за уши наукообразное пояснение. Ибо, видите ли, вначале у «Мушкетера» все-таки оторвало и выбросило куда-то на окраину звездной короны парус. Тогда он, естественно, перестал получать дополнительное и тщательно просчитанное когда-то ускорение. В конце концов, солнцелет обязан был замедлиться в своем взлете и войти в новую, незапланированную ранее дугу. Разумеется, окончательно последнюю.

Между прочим, Дадди даже не взвыл от отчаянья, ибо уже просто не имел сил на столь важные эмоции. Правда, он не впал и в другую крайность, присущую настоящему космическому волку. Он не вцепился в клавиатуру, дабы с холодной головой просчитать последствия очередной катастрофы, то есть с какой скоростью и через сколько километров отклонения «Мушкетер» врежется в оранжевый лепесток хромосферы. И все это не только потому, что его вжало в кресло предусмотренное ранее ускорение. Если честно, то после этой аварии-эпилога солнцелетчику Дадди все стало окончательно «до лампочки».

Ну, а наукообразное объяснение заключалось в том, что сразу после разрыва мономолекулы, корабль угодил в силовые линии выталкивающего магнитного поля. Эти сверхмощные, порожденные звездой-гигантом силовые линии распорядились «Мушкетером» как песчинкой, а может быть, молекулой.