— Теперь вы удовлетворены? — спросил я. — В любое время готов отвезти вас на самолете в Ивало, порыщете в моей квартире. Конечно, если вы не предпочтете заняться этим в мое отсутствие.

Полицейский внимательно слушал, ни разу не подняв на меня глаза. Затем спросил:

— Но что же это такое может быть, что стоит ввозить контрабандой в Рованиеми… или вывозить? Откуда здесь могла появиться золотая валюта?

— Станьте лицом к востоку, — сказал я. — Вон откуда приходят в Финляндию все неприятности, если я правильно понимаю их историческую подоплеку.

— Россия? Да, совершенно верно. Именно поэтому я опрашиваю тех, у кого есть возможность и способ легко переправляться через границу.

Я уставился на него:

— На самолете? Вы с ума сошли.

— Да нет. — Он улыбнулся чуть шире и еще печальней, как будто я забыл что-то совершенно простое и очевидное. — Пожалуйста, не надо, мистер Кэри. И вы, и я уже давно не мальчики.

Я взглянул на него очень внимательно. Русские без труда могут пересечь границу, было бы только желание. У финнов отсутствовала сплошная радарная сеть вдоль границы. Большинство русских пилотов знали точно, где расположены финские станции, и диапазон их действия. Я, между прочим, тоже знал. Еще я знал, что большинство дел по обвинению в полетах в запрещенные районы было возбуждено именно по жалобам русских, по результатам их радарного контроля.

Если им заблагорассудится перелететь через границу, то единственное, что от них потребуется, это не предъявлять никаких претензий к пограничникам. А с мотором, работающим на малых оборотах, да еще в ветреную ночь, шум маленького самолета может просто не прослушиваться.

— Это возможно, — задумчиво проговорил я, — но такое спортивное мероприятие можно проводить исключительно весной или осенью. Летом помехой служит незаходящее до полуночи солнце и чистое небо. А весной и осенью это проделать гораздо легче.

— Есть более простые пути.

— Несомненно есть, но на их осуществление требуется больше времени.

Машина Пемброка, сипя и кашляя, плюхнулась на посадочную полосу.

Я неопределенно хмыкнул, изобразив согласие с полицейским, и взял из кучки верхний соверен. Он был датирован 1918 годом, но даже при тщательном осмотре невозможно было заметить никаких признаков износа. Не особо утруждаясь раздумьями по этому поводу, я поднял монету так, чтобы свет упал на барельеф монеты и ее нижнюю часть, где на передних копытах лошади Святого Георгия можно было рассмотреть крохотную буковку «I».

— Отчеканено в Бомбее, — сказал я. — Русская граница почти рядом с Индией.

Он внимательно посмотрел на меня:

— Мне следовало выяснить, что означает эта маленькая буква. Кажется, вы кое-что знаете о соверенах, мистер Кэри?

— Не забывайте, все мы выходцы из одной империи.

Я поднял к свету вторую монету.

— Чуть больше половины отчеканены в Индии, — заметил полицейский, — но есть и другие. Думаю, из Лондона. Где их чеканят, не имеет значения. Они ходят по всему миру.

Он уронил окурок и раздавил полый мундштук ногой.

— Но в Финляндии они большая редкость. И опять-таки, что можно переправлять сюда контрабандой?

Я пожал плечами и подвинул стопку соверенов к нему.