— Неужели это помогает? — спросил я.

В самом ли деле курение подобных сигарет гарантирует от рака?

Он взглянул на меня, удивился, вынул сигарету изо рта и воззрился на нее так, словно не мог вспомнить, как она туда попала.

— По крайней мере, они помогают мне удерживать жену от постоянных сетований по поводу моего курения, — сказал он. — Так что можно сказать, они выполняют свою функцию.

Сняв портфель со ступеньки, он держал его выпуклой стороной обращенным к бедру.

— Если услышите что-нибудь стоящее о контрабанде или о чем-то с ней связанном, дайте мне знать.

— Позавчера в Рованиеми на меня напали три молодых головореза с финскими ножами.

Он выдержал паузу, держа свою мягкую шляпу в руке, и странно на меня взглянул.

— Но почему сейчас вы вдруг об этом вспомнили? Есть какая-то связь с соверенами?

Я не знал, почему упомянул об этом, если, конечно, не считать, что это позволяло мне предстать в его глазах пострадавшим… и в надежде, что он может объяснить причину случившегося.

— Вы сообщили в полицию?

— Нет.

— Почему?

— Ну… мне не захотелось.

— И вы еще подумали, что потерпи вы поражение, то были бы уже не в состоянии что-либо сообщать, верно?

Я ничего не ответил. Он одарил меня еще одной скупой печальной улыбкой и сказал:

— Рад был убедиться, что ваше мастерство пилота воздушной геологической разведки включает умение управляться с тремя молодыми головорезами.

Он надел шляпу и отправился в кофейный бар, даже не попрощавшись. Полицейские обычно говорят «до свидания». Этакий вежливый эквивалент прощальных слов, означающий «он еще не прощается».

Глава 7

Ивало — это просто мост на арктической трассе и небольшой поселок в его окрестностях, населенных людьми особого сорта. Там имеются муниципальные учреждения, новый отель для туристов, заправочная станция, несколько магазинчиков, а в летнее время здесь иногда обретаются еще и северные олени. Олени бродят по поселку, предоставляя туристам возможность угощать их печеньем и пирогами, а лапландским пастухам — экономить деньги на их кормежке и пребывать среди людей, а не на пастбище.

Но даже северные олени не способны превратить Ивало в Монте-Карло, так что самой главной достопримечательностью здесь был все-таки мост.

В это время года туристы в основном разъехались, и северным оленям пришлось щипать скудную траву. Гребные лодки были вытащены на берег, как раз за отелем, и единственным признаком жизни на улицах оставалась парочка такси, до сих пор не отправившихся зимовать на юг, да двое полицейских, сидевших в старом американском автомобиле на пыльной площади у южной оконечности моста.

В этом году я снимал комнату в бунгало, расположенном неподалеку от отеля, к востоку от него, и каждое утро шагал по улице, чтобы съесть яичницу в баре «Майнио», потом отправлялся на площадь, чтобы встретиться с Микко и в надежде увидеть кого-нибудь из служащих аэропорта, кто подбросит нас туда на своем автомобиле. От Ивало до аэропорта была добрая четверть часа быстрой езды.

И вот я торчу на площади в томительном ожидании, ощущая осеннюю прохладу, ползущую с озера вдоль реки, и подбиваю таксиста на пари, что он сегодня мне не понадобится, когда вдруг появляется трейлер. Передняя часть его уже вписывалась в кривизну южной части площади, а прицеп все еще следовал по прямой. Фургон был добрых шестидесяти футов в длину и десяти — в ширину, и, судя по всему, тот, кто приволок эту штуку на арктическую автостраду, был слишком привержен к домашнему комфорту.