— Вот и хорошо, — спокойно кивнул Борис Вениаминович, — он самый младший, пусть молчит, старших слушает, уму-ра… О, черт! Лови! — крикнул археолог, но было уже поздно. Веревка кончилась, ее конец соскочил с сердечника, на котором вертелась бухта, и тонкой белой змейкой ускользнул в темноту лаза. — Быстрей, быстрей, остановите его! — закричал Борис Вениаминович, но, пока ребята сообразили кого, а вернее, что надо остановить, кончик веревки уже уполз так далеко за Петькой в щель, что даже с фонариком его не было видно.

— Я полезу? — предложил Сашка.

— Нет, — покачал головой Борис Вениаминович, — будем ждать. Петя сам вылезет.

С этого момента ожидание для Феди, да, наверное, и для всех остальных превратилось в тихую пытку.

Федя молча уселся на один из многочисленных камней, рядом с ним опустился Саша. Только Борис Вениаминович сохранял спокойствие и оптимизм.

— Ничего, парень сообразительный, — успокаивал он, наверное, в первую очередь самого себя, — если будет очень узко — потихоньку, потихоньку задом выползет. Так что быстро его ждать не приходится.

И, помолчав, добавил совсем уж не к месту:

— Как я упустил этот хвостик?! Все из-за тебя, племянничек. Нет, точно без ужина оставлю.

Минут через десять-пятнадцать — Федя усилием воли заставил себя не следить за временем и не смотрел на часы — черный провал отверстия, в которое уполз Петька, как будто бы посветлел. Еще минута — и луч фонарика явственно заплясал на неровных краях входа в лаз.

— Лезет, — удовлетворенно и с облегчением отметил Борис Вениаминович.

А еще минут через пять из лаза появилась рука, сжимающая фонарь, и за ней очень лохматая и пыльная голова Петьки.

— Блин, — сказала голова, — я весь в веревке запутался. Какого черта вы ее не выбирали?

Действительно, тело его было похоже на кокон непарного шелкопряда или попавшуюся в паутину, но как-то освободившуюся муху. Впрочем, все это было уже не важно. Главное — Петька вернулся.

Петька не смог протиснуться до самого конца длинного узкого лаза. Он повернул назад, когда окончательно понял, что еще пара рывков вперед — и он застрянет. Может быть, даже навсегда. Самое обидное, что он, кажется, видел цель. Да нет, не кажется, он был уверен, что видел. Пока он полз по узкому длинному ходу, луч его фонарика все время выхватывал неровные, шершавые стены. А там, где он в конце концов остановился, вернее, не там, а немного впереди, буквально метра через два, никаких стен вообще не было. Петька просунул в щель перед собой, куда уже сам не мог протиснуться, руку с фонариком и увидел, что луч его теряется во тьме какого-то просторного помещения. Вдруг это и есть сокровищница царя Митридата?

— Нам надо убедиться в этом сегодня же, — твердо сказал Борис Вениаминович, когда Петька доложил ему результаты своей разведки. — Мишаня, готовься. Теперь ты полезешь.

— Да он все равно там не проползет в самом конце, — утверждал Петька. — Ну, может, еще на полметра протиснется, а потом все равно застрянет.

— Нам на сегодня хватит и этих полметра. Ты лучше скажи, металлоискатель можно по этой щели протащить?

Петька посмотрел на сверток с прибором, почесал взлохмаченную голову и ответил:

— Думаю, можно. Только в конце его впереди себя толкать нужно, а иначе не получится.

— Усвоил, что старшие говорят? — обратился Борис Вениаминович уже к своему племяннику.

Тот, видно, очень боясь лишиться ужина, счел за лучшее только кивнуть.

Затем Борис Вениаминович долго и терпеливо вдалбливал Мишане, как обращаться с метал-лоискателем, и не разрешил отправиться в путь, пока Мишаня не повторил ему правила пользования этой штуковиной, как выученный назубок урок.