На меня накатила злоба, и, полу задыхаясь, я проговорил:

   - Ну, и негодяй же вы, милостивый государь! Много мошенников и негодяев видали эти стены, но вы побили рекорд!

   - Ах, нет, не надо! - взмолилась Дама. - Бог с ним, я ему прощаю, отпустите его, исполните мою просьбу! - и встав, шатающейся походкой направилась к выходу.

   - Как ваше имя, где вы живете и кто был фотографом? - спросил я сурово арестованного.

   Он назвал себя, указал адрес и выдал приятеля. Я записал и, позвонив, вызвал агента:

   - Отправляйтесь по этому адресу, произведите тщательный обыск и непременно отберите фотографии, подобные этой (я протянул агенту записанный адрес и фотографию, переданную мне дамой); разыщите и соответствующий негатив, конечно.

   - Излишние предосторожности, - иронически сказал арестованный.

   - Поверьте, что если отпустите меня, то я и думать забуду об этой дурище!

   - Да разве можно верить таким типам, как вы? Ведь этакая гнусность! Пытались неудачно альфонсировать несчастную женщину, затем не более удачно прошантажировали ее и, наконец, влипнув, подло озлобились и принялись наносить ей удары по самым больным местам. Какая гадость! Конечно, я должен исполнить ее просьбу, хотя бы для того, чтобы не предавать огласке всю эту историю. Но помните, что если вы только вздумаете дать о себе знать, то не только немедленно я вас арестую, но и, отбыв тюрьму, вы будете высланы административным порядком и лишены права въезда в столицы. Не забывайте, что 200 рублей, отобранные у вас, были заранее переписаны и засвидетельствованный список их мне представлен, вот он. Ну, а теперь убирайтесь вон, вы мне органически противны.

   Он не заставил себя долго просить и исчез немедленно.

   Таким образом несчастной женщине удалось спасти свой семейный покой, но... но какою ценою!

Юридический казус

   Как- то на утренний служебный прием является ко мне Тамбовский начальник сыскного отделения и заявляет, что, получив отпуск, приехал по личным делам в Москву и зашел ко мне представиться и просить совета. По его словам, у них в губернии произошел случай попытки поджога при довольно странных обстоятельствах, разъяснить которые до сих пор не удается.

   - С неделю тому назад, - рассказывал он, - обратился ко мне некий моршанский купец Коновалови в большой тревоге сообщил, что им только что получено письмо, написанное на машинке и без подписи. В нем его предупреждали, что в ночь на 22 августа, т. е. как раз в момент истечения срока страхового полиса, предполагается поджог его многочисленных амбаров, а посему доброжелатели его предлагают ему принять соответствующие меры охраны. Об этом Коновалов сообщал мне за сутки до назначенной ночи.

   - Что же, - сказал я ему, - вы, конечно, перестраховали ваше имущество?

   - В том-то и дело, что нет. Мы уже более 10 лет страхуемся в Московском Н-ом Обществе. Так было и нонче. Недели за две до срока я перевел деньги в Москву, прося продлить страховку опять на год, как вдруг дня три тому назад мне деньги возвращают по почте с извещением, что страховое общество, сокращая свои дела, не желает возобновлять страховки. Я бросился туда-сюда, да в нашем городишке подходящих надежных учреждений нету, ведь имущество свое я страхую в 250 тысяч рублей, опять то да се, да и дела задержали - ну, словом, помогите.

   - Что же я могу для вас сделать? - спрашиваю.

   - Будьте милостивы, - говорит, - дайте мне верную охрану, пущай ваши люди ночки три подежурят у моих амбаров, может, они изверга и изловят. Я же в это время смахаю в Москву и застрахуюсь в каком-нибудь другом Обществе.

   Он мне показал и анонимное письмо, и извещение страхового общества с отказом.