— Отлично сыграно, король Акила. Вы-таки ущучили меня!

— Даете ли вы слово? Вы станете смотреть за строительством?

— Да, — с горькой усмешкой ответил Гласс. — Я ошибался, когда говорил, что вы непохожи на своего отца, король Акила. Порой вы напоминаете ядовитую гадюку — совсем как он.

Грэйг встал.

— Вы счастливы в обществе друг друга, но не кажется ли вам, что вы забыли кое-что? Как насчет королевы, милорд?

— А это ваша обязанность, Грэйг, — парировал Акила. Он повернулся к старому другу. — Я доверяю ее вам. Присматривайте за ней, пока меня не будет. Удостоверьтесь, что с ней ничего не случится. Она не должна умереть до возвращения Лукьена, понимаете?

Грэйг едва сдержал гнев.

— Милорд, вы ее муж. Вам бы следовало присматривать за ней, а не мне.

— Я и присматривал бы, если мог, — отозвался Акила. — Но я должен ехать. Это единственный способ образумить Норвор.

— Да, — с отвращением заметил Грэйг. — Вероломство.

— Это необходимо! Почему вам это непонятно?

— Все, что я понимаю, так это то, что вы изменились. — Морщинистое лицо Грэйга болезненно скривилось. — Что случилось с человеком мира? Он уже умер?

Краска стыда прилила к щекам Акилы. Он обратился к Глассу и Хогону:

— Извините, господа, не могли бы вы покинуть нас?

Не говоря ни слова, оба вышли из зала, затворив двери. Грэйг продолжал сидеть, не поднимая глаз на Акилу. Король чувствовал себя пристыженным перед лицом старого учителя и советника.

— Грэйг, ты должен понять, — взмолился он. — Меня считают слабым. Они все так думают.

— Кто, Акила? На кого ты пытаешься произвести впечатление опасной игрой? Не на Гласса, не так ли? И даже не на короля Мора. На кого-то еще.

Акила сжался. Грэйг всегда отличал правду от лжи.

— Ты очень мудр, — проговорил он с печальной улыбкой. — Неужели это настолько очевидно?

— Только для меня, Акила. Я давно знаю тебя. Знаю: что-то сильно тревожит тебя.

— Я не могу потерять ее, Грэйг. Ни из-за болезни, ни из-за обвинений меня в трусости.

Грэйг покачал головой.

— Ты говоришь чушь. Кассандра — твоя королева.

— О, да, — горько подтвердил Акила. — Если бы это решало все вопросы, я не стал бы беспокоиться. — Он взял нетронутый кубок барона и сделал глоток вина, чтобы не сорваться и не раскрыть свою тайну. Он ни с кем не мог поделиться знанием о неверности Кассандры, даже с Грэйгом. Наконец, он осушил кубок и продолжил: — Присмотри за ней для меня, Грэйг. Пусть все будет в порядке, пока я отсутствую. Это самое важное задание, которое есть, и я доверяю его тебе.

— Ты не должен так поступать, Акила. Не должен ехать.

— Еще как должен, — Акила двинулся к дверям. — Ах, если бы я все мог объяснить тебе!

Грэйг крикнул вдогонку:

— Но ты не солдат!

Акила не отвечал. «Не солдат, — мрачно подумал он. — Не Лукьен…»

16

Ганджор золотом сверкал на солнце. Длинный путь на юг для усталой троицы наконец-то подошел к концу, и теперь они могли вволю налюбоваться видом прекрасного города, драгоценности, оправленной в бескрайнюю линию песка. Солнечный свет заставил сухую землю сверкать; ветерок разносил благоухание Ганджора — первого населенного людьми места, которое встретилось путникам.

Они проехали через Фардук и Дрил, избегая княжества Нит, переночевали в крепости Далима и двинулись вдоль реки Агора к древним перекресткам.