Решив, что вреда от этого не будет, он объяснил Тамазу: они прибыли из Лиирии как эмиссары короля Акилы, привезли подарки кагану Джадора и хотят установить дипломатические отношения. Новость пришлась Тамазу по душе, он сообщил: каган Кадар, мол, будет рад гостям из далекой Лиирии. Но более он ничего не рассказал о Кадаре, и это озадачило Фиггиса. Библиотекарь решил не тревожить более собеседника расспросами, истолковав его уклончивость как добрый знак.

— Может быть, им не велено рассказывать о магии кагана, — предположил Фиггис.

Лукьена едва ли это волновало. Он был только рад, что они уже на пути в Джадор и вскоре встретятся с каганом Кадаром. Если он и его жена и вправду носят магические амулеты, он сумеет выкрасть их. Здесь, в тишине пустыни, план представлялся вполне реальным.

«Это для Кассандры», — напомнил себе Лукьен.

Он ведь не вор, но ради Кассандры готов на воровство. Для нее он сделает все возможное и невозможное. Сейчас он далеко от дома, может быть, на волосок от гибели. Он уже подверг риску свою дружбу с Акилой и готов душу продать, если только у него есть таковая. Лукьен смотрел, как ветер играет песком, размышляя, на что была бы похожа жизнь без Кассандры. За короткое время, которое они провели вместе, он глубоко полюбил ее. Пусть она остается женой Акилы, лишь бы быть с ней рядом и всегда видеть ее. Но если она умрет…

«Она не умрет, — решил Лукьен. — Я не позволю этому случиться».

Видя внутренним взором неотступный образ Кассандры, Лукьен смежил веки и уснул.

17

На мосту Роан-си канцлер Хогон и его армия задержались, чтобы поглядеть на сверкающие воды Крисса. Они были в пути много дней, и пехотинцы вместе с лошадьми ужасно устали. Но вид реки вдохнул в них новую жизнь, а армия союзников, показавшаяся с другой стороны, вызвала улыбку на лице Хогона. Он прищурился на солнце и узнал флаг Раксора. Штандарт рииканского военного министра был зеленого цвета, с изображенным на нем оскаленным львом. Судя по виду лагеря, они подошли днем раньше. Палатки и шатры уже стояли, воины кучками сидели вокруг костров, где готовилась пища. Разведчики, отправленные Хогоном, сообщили, что Раксор обеспокоен предстоящей встречей на мосту. Рииканские солдаты уже поднимались с мест, дабы поприветствовать их. Хогон поднял руку и жестом призвал подчиненных умолкнуть. С ним было пять сотен пехотинцев и почти сотня тяжело вооруженных кавалеристов, и все они мало доверяли новым союзникам. Но Раксор пришел на встречу, как обещал его брат, и Хогон отдал приказы. Значит, план Акилы работает.

— Дузан, ты пойдешь со мной, — сказал Хогон. — Касс, останешься с остальными.

Помощники канцлера нахмурились, поглядев друг на друга.

— Сэр, разумно ли это? — спросил Дузан, младший из двоих. Он был с Хогоном уже пять лет, но все еще считал уместным задавать вопросы. — Вам, по меньшей мере, нужны двое — защищать вас.

Канцлер фыркнул:

— Защищать от кого? Они теперь наши союзники.

Лейтенант Касс хмыкнул:

— Союзники. Как же. Кто в это поверит?

— Ваш король в это верит, — отрезал Хогон. — Посмотрите — они же пришли.

— Так вы им верите? — спросил Касс.

Хогон ничего не ответил. Он не должен был верить рииканам. Они, как и лиирийцы, делали ставку на победу над Норвором, и это заставляло их хранить честность, по крайней мере, пока. К тому же, несмотря на кровожадный нрав, Раксор известен как человек слова — не только в Риике, но и по всему континенту. Хогон много раз сражался с ним, но ненависти к нему не питал.