Лицо короля исказилось:

— Один?! И это все?

— Да. Мы искали другой столько времени, сколько могли, но были вынуждены возвращаться домой, чтобы спасти Кассандру. — Лукьен сделал еще один шаг к трону. И увидел отчаяние в глазах Акилы — столь глубокое, какого никогда прежде не видел. — Но этот сработает, Акила. Фиггис был прав. Я видел кагана Кадара и видел его детей. Он молод. Невероятно молод, в самом деле.

— Это поможет Кассандре…

— Да, — произнес Лукьен. Он подошел к помосту, чтобы быть поближе к Акиле. — Здесь только один, но он спасет ее. А Фиггис, тем временем, будет искать второй амулет.

Акила протянул худую руку и взял Око у Лукьена. Он держал его за цепочку, глядя, как оно пульсирует. Какую-то долю секунды Лукьену казалось, что король расплачется. На его лице отразилась страшная боль. Но выражение быстро исчезло, сменившись сердитым и грозным.

— Спасибо, Лукьен, — промолвил он. — Ты действительно спас Кассандру. Но есть кое-что, чего ты до сих пор не понял. Кассандра — моя жена. И никогда не будет твоей.

— Что…

— Я знаю, Лукьен. Знаю, что ты сделал.

Сердце Лукьена замерло. Он отступил от трона.

— Акила…

— Тебе было недостаточно того, что ты имел, не так ли? Каждая девка в Лайонкипе хочет переспать с тобой, но этого мало. Тебе понадобилось отбирать единственную женщину, которую я любил.

— Акила, это не так. Кассандра любит тебя. Я знаю, что любит!

— И ты тоже? — заорал Акила. — Что ты думаешь обо мне, Лукьен? Ты так любишь меня, что путаешься с моей женой прямо у меня за спиной? Такова твоя любовь, братец?

— Акила, послушай, прошу тебя…

— Мразь подзаборная. Вот что ты такое, Лукьен. Моему отцу следовало бросить тебя подыхать.

— Вот уж нет! — вспыхнул Лукьен. Впервые в жизни ему захотелось ударить Акилу. — Я не хуже тебя, Акила. Даже лучше, чем ты когда-либо был! И я спал с Кассандрой не потому, что хотел причинить тебе боль. Я люблю ее. И она любит меня.

— О, конечно, любит, — бросил Акила. — Все любят Лукьена. Ну все, хватит, — он повернулся и откинулся на спинку трона. — Я — король Лиирии, и я издаю указ. Ты изгнан, Лукьен. Тебе запрещается вступать на землю Лиирии. Если ты сделаешь это…

— Акила, стой! Это же безумие!

— Если сделаешь это, будешь казнен.

— Ты не сможешь. Только не меня.

— Будь уверен, Лукьен — ты сумел обесчестить мою жену, а я сумею изгнать тебя из Лиирии.

При этих словах Лукьена словно обухом по голове ударило.

— Извини, Акила. Ты прав — я сделал это. Но я никогда не хотел причинить тебе зла.

— Мне не нужны твои извинения, Лукьен, — ответил Акила. — Я лишь желаю, чтобы ты исчез. И могу это сделать. Видишь? Я сильнее тебя. Я могу избавиться от тебя.

Лукьен кивнул. — Если это все, что тебе нужно, тогда я уйду. Но обещай мне заботиться о Кассандре.

— Конечно, я стану о ней заботиться. Она же моя жена. Я никогда не позволю ей уйти.

И Лукьен внезапно понял, что это правда. Власть Акилы над Кассандрой была безграничной. Медленно, с сожалением он повернулся к дверям. Уходя, он слышал за спиной голос Акилы, долгое время звеневший в ушах:

— Прощай, Бронзовый Рыцарь!

23

Акила подождал темноты, прежде чем отправиться к Кассандре.