— Ладно, ладно, — успокоил его Лукьен. Он глубоко вдохнул, дабы успокоить нервы и шагнул за занавес. Взору открылся круглый зал, выложенный желтыми изразцами и украшенный гобеленами. В центре виднелся длинный низкий стол. Кресел не было; только яркие шелковые подушки, разбросанные по коврам. Лукьен на секунду задержался, ибо вид собравшихся в комнате людей его поразил. Во главе стола расположился Кадар, сидя со скрещенными ногами на подушке. Он как раз начал говорить, но остановился, заметив Лукьена. Слева от него сидел Гилвин с неизменной Теку на плече. Парень испустил вздох облегчения при виде старшего товарища. Напротив же Гилвина, по правую руку от кагана устроилась на подушке женщина, которую Лукьен никогда прежде не видел — крошечного роста, с белоснежными волосами и эльфийскими ушами. На ней был великолепный переливающийся плащ. Она подбодрила рыцаря загадочной улыбкой.

— Ага, вот и он, — произнесла она. И наклонилась, чтобы увидеть пространство за его спиной. — И, похоже, не один.

Лукьен сделал шаг вперед, чтобы Торин мог войти. Барона тоже поразил вид собрания. Он украдкой переводил взгляд с одного лица на другое, наконец, остановив его на Гилвине.

— Гилвин… все в порядке?

Тот пожал плечами.

— Думаю, да. Мы ждали вас. Лукьен, это та самая женщина, о которой я говорил. Это…

— Ведьма Гримхольда, — прошептал рыцарь.

Женщина захлопала в ладоши и звонко рассмеялась.

— Вы что, все так меня называете? Нет, сэр Лукьен. Я не ведьма. Я — хозяйка Гримхольда.

— Входите, вы оба, — велел Кадар. Он сделал жест рукой, сохраняя на лице суровое выражение. Лукьен замешкался, ибо зрелище его насторожило. Малютка едва напоминала человеческое существо, а ее жуткий спутник вселял леденящий ужас. Он только хрипло сопел, не издавая иных звуков. Лукьен и Торин приблизились к столу, не зная, могут ли они сесть в присутствии кагана.

— Вы посылали за нами, милорд? — спросил Лукьен.

— Посылал.

— А за мальчиком — тоже? — подал голос Торин.

Кадар сдвинулся на несколько подушек в сторону Гилвина.

— Сядьте. Настало время поговорить.

Лукьен сел рядом с Гилвином, не в силах отвести взор от удивительной дамы. Барон Гласс медленно и неуклюже преклонил колени, опираясь для равновесия единственной рукой о стол. Все трое лиирийцев замерли в напряженном ожидании. На столе курились благовония; ароматные клубы дыма наполняли комнату. Лукьен сквозь дым украдкой изучал маленькую женщину. Ее забавляло его любопытство, и она лукаво подмигнула ему. И тут Лукьен заметил на ее груди сверкающий амулет.

— Да, — предупредил Кадар его вопрос. — Она носит второе Око Господа.

— Кто вы? — спросил Лукьен. — Вы и вправду хозяйка Гримхольда?

— Так меня называют некоторые, — отвечала леди-крошка. — А зовут меня Миникин.

Торин ушам своим не верил.

— Из Гримхольда?

— Я ведь уже сказала.

— Она — та самая дама, которую я видел в Коте, — заявил Гилвин. — Я ее помню.

— Верно, хотя и не следовало бы, — откликнулась она. — Стыдно, Гилвин Томз.

Лукьен вспомнил, что рассказывал ему Гилвин: о том, как Фиггис пробудил в нем воспоминание о ведьме.

— Значит, она заставила тебя все забыть с помощью магии, Гилвин? Это правда?

— Я все ей объяснил.