Маленькая женщина округлила глаза:

— Мое имя — Миникин.

— Да, вы уже говорили, — со странным смешком отозвался Торин. — Миникин из Гримхольда. Не могу в это поверить.

— На ней амулет, Торин, — напомнил ему Лукьен. — Это, должно быть, ее амулет.

— Это не имеет значения, — произнес Торин, со строгим видом рассматривая женщину. — Ведь это Кадар дал вам амулет, верно?

— Неверно, — отозвался Кадар. Он вытащил второе Око Господа, демонстрируя его собравшимся. — Давайте закончим судить да рядить. Ваши сомнения неуместны. Это Эла-даз, хозяйка Гримхольда. И мой дорогой друг.

Лукьен все еще не мог поверить тому, что слышит. Гримхольд по-прежнему казался ему сказкой.

— Кадар, — осторожно завел он разговор, — мы ни на секунду не сомневаемся в вашей правдивости, но поймите же, как трудно нам поверить, что все это не сон. Там, откуда мы пришли, Гримхольд считается мифом.

— Уверяю вас, сэр Лукьен, я вовсе не миф, — заявила женщина. — Как и эти амулеты. И я знаю, что вы уже убедились в их силе. Так не лучше ли поверить нам и нашим словам. Гримхольд существует, и правлю в нем я.

— А я его защитник, — добавил Кадар. — Вот почему мне тоже был вручен амулет.

Гилвин кивнул, как будто все понял.

— Значит, Фиггис был прав. Гримхольд действительно находится за Джадором, спрятанный в горах.

— Да, и довольно близко отсюда, — ответил Кадар. — Вы не можете видеть его из-за гор. Но он там, на западе.

— А кто живет в Гримхольде? — не отставал Лукьен. — Настоящие чудовища?

Кадар нахмурился. Малютка Миникин перестала улыбаться.

— Мы не чудовища, сэр Лукьен. А Гримхольд — не обитель ужасов. Это творение всей моей жизни. Это святилище.

— Святилище? — удивился Гилвин. — Но для кого?

— Может быть, и для таких людей, как ты, Гилвин Томз. Для тех, кто не может сам постоять за себя в так называемом нормальном мире. Я забираю их в Гримхольд. И учу жить и защищать себя. Даю им силу.

— Вы имеете в виду магию? — спросил Торин.

— Магия — слово, используемое невежественными людьми. Но, пожалуй, барон Гласс, вы и правы. Подобно тому, как эти амулеты обладают магией, я учу своих Нечеловеков пользоваться силой духовного мира.

— Нечеловеков? Кто они такие? — спросил Лукьен.

— Так мы себя называем, — ответила Миникин. — Мир смотрит на нас и считает нелюдями, вот отсюда и наше общее имя.

— Но ведь это обидно, — запротестовал Гилвин.

— Слова, Гилвин. Все это только слова. Жестокие названия бессмысленны. Вот почему мы спокойно относимся к чужим насмешкам и презрительным прозвищам. Мы просто выше всего этого. Я называю себя Миникин, потому что такое имя было у меня в юности. Мой друг, что всегда рядом со мной, зовется Трог, потому что злые люди прозвали его «троглодитом», — она повернулась к бессловесному товарищу и тепло улыбнулась ему. — Но взгляните — Трог вовсе не в обиде. Он научился пропускать насмешки мимо ушей, и теперь они не могут ранить его.

— Мне все равно это не по душе, — не сдавался Гилвин. — Нелюди. Жуткое имечко.

Улыбка Миникин стала еще шире.

— Стыдно, Гилвин. Ты же понимаешь, что являешься одним из нас.