Король пытался сфокусировать взгляд.

— Я тебя не знаю.

Язык у него отчаянно заплетался. Гилвин пытался улыбнуться, понимая, что у него остался последний шанс.

— Милорд, меня зовут Гилвин Томз. Моей матерью была Бейт Томз. Она служила у вас в Лайонкипе много лет, — он протянул искалеченную руку, чтобы король увидел. — Вы послали меня работать в библиотеку, помните?

Акила покачнулся и посмотрел на Гилвина. Он изучал юношу какое-то время, обдавая тяжелым алкогольным запахом.

— Помню, — мягко произнес он. — Да, ты парень из библиотеки. Калека.

— Нет, я больше не калека, милорд, — он поднял ногу. — Видите? Фиггис сделал для меня башмак и я могу ходить.

Выражение лица Акилы изменилось.

— Фиггис.

— Милорд, вам лучше пойти к себе в опочивальню, — сказал один из солдат. — Вы… плохо себя чувствуете.

— Вовсе нет, — огрызнулся Акила. Но лицо его смягчилось, когда он заговорил: — Ты предатель, юный Томз. Ты скрывался у врагов, — этот факт словно опечалил его. — Почему?

— Милорд, я должен поговорить с вами. Мы можем поговорить? У меня для вас важные сведения.

— Пожалуйста, милорд, — прервал его гвардеец. — Вам и вправду лучше пойти к себе, — он снова взял Гилвина за руку, ожидая ответа короля. — Милорд? В опочивальню?

— Ну ладно, ладно. Хорошо, — Акила вытянул костлявый палец в сторону Гилвина. — Но вот что я скажу тебе, юный Томз. Если ты пришел просить о своем друге Лукьене, то ты опоздал, — он повернулся и начал подниматься по лестнице.

— Опоздал? О боги, вы убили его?

— Еще нет. Но убью. Он умрет на рассвете. А теперь пойдем — расскажешь мне свои вести.

Гилвин облегченно вздохнул. Призрак у него в голове сделал то же самое. Он был рад, что альбинос рядом и по-прежнему невидим. Пока солдаты вели его наверх по лестнице, юноша старался сконцентрироваться, чтобы уловить слабое мерцание. Это ему не удавалось, но он надеялся, что товарищ где-то неподалеку. Поднявшись, Акила, пошатываясь, направился в следующий зал поистине сказочного вида. Стены были украшены полированными зеркалами и золотыми подсвечниками; в каждом горела единственная свеча. Гилвин готовился к разговору, и множество мыслей роились в сознании. Он все еще не знал точно, как начать беседу с королем — ведь никакого послания от Миникин у него не было. Но если бы ему удалось продержаться хоть несколько минут — возможно, он сумел бы подобрать ключ к душе безумного монарха.

Перед ними внезапно открылись огромные апартаменты с высоким сводчатым потолком и серебристо-белыми стенами. Мебель здесь была исключительной красоты и богатства, из полированного дерева, пол выложен мозаичной плиткой в виде огненных сполохов, распространяющихся от центра к углам. Повсюду лежали роскошные джадорийские подушки, приглашая к отдыху.

Через окна в зал вливался лунный свет, отражаясь в многочисленных зеркалах. Поистине королевское место, но Акила уже успел осквернить его. Зеркала были испачканы. Всюду стояли полупустые графины с вином. Собственный плащ Акилы был бесцеремонно сброшен на пол при входе. Следы от ботинок сделали его похожим на половую тряпку. Акила доплелся до высокого кресла у окна и неловко плюхнулся туда. Рядом с креслом находилось возвышение с графином красного вина и грязным, захватанным стаканом. Король взял стакан и наполнил его утешающей влагой. Он сделал большой глоток и замахал руками, изгоняя солдат из помещения.

— Оставьте меня с парнем, — приказал он.

Один из солдат вежливо улыбнулся:

— Стоит ли, милорд? Мы бы остались и защитили вас.