Бенриан вернул мех и нервно облизнул губы.

— Я выполню вашу просьбу, — пообещал он. Ужас в его глазах немного улегся. Удовлетворенный, Трагер оставил его и приказал людям продолжать путь.

Они ехали и ехали, горы начали понемногу приближаться. Бенриан сказал Трагеру, что они миновали больше половины пути. Тогда Трагер велел Тарку не снижать темпа, чтобы, пройдя еще несколько часов, приблизиться к Гримхольду и напасть уже назавтра, поутру. Снова была дорога, потом отдых, и солнце стало клониться к закату. Трагер устал: раны давали себя знать. Он решил встать на ночлег. Сержант Маррс поставил шест от палатки и привязал к нему Бенриана. Трагер считал эту предосторожность необязательной, если учитывать гористую почву и вероятность нападения гигантских змей. Но потом позволил сержанту поступать, как сочтет нужным, и отправился проверить остальных.

Ночь выдалась удивительно тихая. Палаток они с собой не брали, поэтому разложили постели прямо на теплом песке и уснули под звездами. Аромат пищи щекотал ноздри Трагеру, напоминая, как он проголодался. Раны практически затянулись, поэтому аппетит вернулся к нему, и он подкрепился перед сном. Вокруг расхаживали часовые. Генерал завернулся в одеяло и растянулся на песке. Едва он закрыл глаза, сон немедленно пришел к нему. Он увидел во сне амулеты и представил себе, какую власть получит, благодаря им. Увидел свое триумфальное возвращение в Кот с армией, когда все противники повержены. И вспомнил отца: как бы старик гордился им. Даже во сне Трагер улыбался.

Завтра его судьба решится.

59

Сидя с Гилвином в зале совета Гримхольда, Лукьен потягивал вино и пытался собраться с мыслями. Снаружи Барон Гласс и его армия Нечеловеков занимали позиции, поджидая лиирийцев. Внутри замка оставались те, кто был не в состоянии сражаться, но они тоже готовились принять бой или умереть, подобно товарищам на скалах. Среди них была и Белоглазка. Пока Лукьен и Гилвин ждали указаний от хозяйки Гримхольда, юноша угощал Теку орехами. Обезьянке, казалось, тоже передалось напряжение момента, и она меланхолично жевала угощение. Приближался рассвет. Призрак и другие разведчики сообщили, что Трагер разбил лагерь в нескольких милях к востоку. Скоро они придут, в этом уже не оставалось сомнений. Лукьен стремился выйти за ворота и присоединиться к друзьям. Он гордился бойцами, которых обучил, их готовность защищать свой дом заслуживала восхищения. У них все же оставался шанс победить армию лиирийцев.

Ничтожный шанс, как считал Лукьен — правда, он ни с кем не делился этими соображениями.

Он ждал. Взял горсточку орехов и угостил Теку. Снова глотнул вина: оно как будто потеряло вкус, а всему виной его состояние. Время дорого, так зачем же Миникин тянет его?! Но, прежде чем он потерял терпение, открылась дверь. Вошла Миникин, измученная и серьезная. С ней был Трог. Гигант выбрал себе доспехи из оружейных подвалов, усеянные шипами, они делали его еще более массивным, чем всегда. На поясе у великана висел меч, в руке красовалась могучая булава. Сам Лукьен облачился в свои бронзовые доспехи. Всю ночь он наводил на них блеск, и сейчас они сияли до боли в глазах.

— Итак? — спросил он Миникин.

Маленькая женщина ответила не сразу. Она села.

— Они идут.

— Уже близко?

— Очень близко. В миле или чуть больше. Остановились, чтобы облачиться в доспехи. Амараз говорит, они будут здесь через час.

Лукьен вскочил.

— Значит, вот как. Ждать больше нельзя.

Миникин кивнула.

Гилвин вытянул руку и позволил Теку вскарабкаться на плечо.

— Я буду вверху, в башне, с Белоглазкой. Ты придешь, Минкин?

— Как только смогу, — ответила она. Подобно Белоглазке и Гилвину, Миникин согласилась остаться в крепости, откуда будет наблюдать за битвой с одной из башен.