— Да, — ответил тот. — И довольно немного, надо сказать.

Много ли это, думал Акила. Сколько стоит брак? И сколько должен уплатить этот скряга, чтобы восстановить семью? Акила вдруг перестал владеть собой. Вся милость вылетела у него из головы, словно ее выдуло ветром. Он увидел Горлона, стоящего перед ним, горделивого красавца, уверенного, что может явиться в Суд Милости и заключить выгодную сделку. Акила вспомнил себя в юности, такого неуклюжего. И больше ничего не мог увидеть.

— Отлично, — кивнул он. — Горлон, вы заплатите обманутому мужу сорок соверенов.

— Сорок? — закричал Горлон. — Но, милорд, он просит всего двадцать!

— Сорок. И не повышайте на меня голос.

Горлон обратился к помощнику канцлера за поддержкой, но тот смотрел на короля, разинув рот.

— Вы считаете меня жестоким, так ведь? Вам еще повезло, что я не отослал вас в Бориор!

— Король Акила, пожалуйста…

— Посмотрите на себя: стоите здесь в лучшем костюме, такой красавец. Я повидал таких молодчиков в своей жизни. Думаете, одной вашей улыбки достаточно, чтобы все сошло вам с рук?

Горлон потупился и не сказал ничего.

— Хорошо, не в этот раз, — Акила поднялся со скамьи. — Д’марак, с него сорок соверенов. И ни пенни меньше.

Он покинул зал суда, и вид пораженных зрителей доставлял ему нестерпимые мучения.

9

Уилл Трагер стряхивал холодные дождевые капли с лица, проклиная злую судьбу. В последние несколько дней на долину обрушились грозы, и дорога превратилась в раскисшую жижу, а солнце скрылось за тучами. Даже сейчас, посреди белого дня, он никак не мог разглядеть тропу за пеленой дождя. Он дернул поводья, заставляя лошадь остановиться. Мокрые ножны с саблей висели на боку. Униформа прилипла к телу, с нее ручьями лила вода. За спиной змеилась дорога, уводящая в лес, где в тепле у костров расположились его спутники. Впереди — развилка, и оба пути ведут во тьму. Дремучий лес предостерегающе выставил вперед ветви.

Трагер помотал головой, бормоча проклятья в адрес Лукьена, отправившего его на разведку. Капитан и все остальные остались в лагере, наслаждаясь пищей и теплом палаток, а он вот вынужден скакать под ливнем, мучаясь от холода и сырости. Все три дня, что они были в пути, двигаясь на запад к Коту, лил дождь, заставляя их идти медленно. Хуже всего, что разлившийся Крисс наводнил долину Ново, и пришлось искать обходные пути. Трагер смертельно устал. Устал от дождя и нескончаемой грязи, но еще больше — от Лукьена и его приказов. Струи дождя попадали в глаза, он почти ничего не видел, стоя на развилке.

— Дьявольщина, что это такое! Куда теперь ехать?

Лишь ветер был ответом. Трагер почувствовал одиночество, мрак нервировал его. Он снова подумал о дерзком капитане, и последнее терпение покинуло его.

— Черт побери! Я лейтенант! Почему нужно посылать меня в эту грязь и темень?! — Он горько рассмеялся. — Потому что капитан — чертов ублюдок, вот почему!

Он мог бы повернуть назад, но тогда окажется, что он не справился с простым заданием, а это лишь доставит удовольствие Лукьену. Поэтому он снова поплелся под дождем, внимательно осматривая дорогу. Оба направления выглядели довольно зловеще и негостеприимно, особенно, если учесть, что с ними принцесса и Лукьен велел отыскать безопасный путь. Но Трагер совсем не был уверен, что знает, где они находятся. Где-то на юге от долины Ново.

— Поедем налево, — решил он. Этот путь южнее и скорее приведет в Кот. Он погнал лошадь вперед, предаваясь грязным мыслям о Лукьене.

Что-то капитан в последнее время притих.