— Не заставляйте меня идти на это…

Лукьен протянул руку.

— Вот вам моя рука.

— Я не могу!

— Я знаю, вы пытались полюбить Акилу.

— Но я люблю его, — горько проговорила Кассандра.

— Как брата. Да, мне известно, как это бывает. Я имел в виду другое.

Она подняла глаза, в них застыла нерешительность.

— Если пойдем на такое, это убьет его. Да, убьет, а мы будем опозорены.

Лукьен не убирал руки. Он уже давно осознал, какую боль может причинить королю.

— Я скорее умру, чем допущу, чтобы он узнал. Поедемте же, пока не рассвело.

Но Кассандра все никак не могла решиться.

— Если вы не поедете со мной, то потом не простите себе этого: значит, я вам безразличен. И я стану повторять себе: то, что я читал в ваших глазах было всего лишь иллюзией. И мы больше не встретимся.

Лицо Кассандры исказилось. Она снова огляделась — не наблюдают ли за ними. Убедившись, что никого нет и ни одна живая душа не засвидетельствует ее измену, она протянула руку и позволила Лукьену усадить себя на спину его черного скакуна.

Они ехали молча. Невидимые в тумане, они отправились в сады, принадлежавшие Акиле, оставив за спиной улицу на холмах. Руки Кассандры обвились вокруг талии Лукьена, и она была не в силах вымолвить ни слова. Лишь чувствовала тепло его тела, крепость плеч, когда она погонял коня. Утренняя дымка понемногу таяла. Кассандра слушала звук копыт. Лайонкип и площадь Канцелярий остались позади, сменившись цветочными лугами и фруктовыми садами. Кассандре стало казаться, что ее тело ничего не весит; она положила голову на плечо Лукьену, улыбаясь. Перед ними раскинулся яблоневый сад, приглашая в свои объятия. Лукьен поспешил туда. Для Кассандры весь мир словно растворился; его более не существовало.

Они совершают преступление. Она знала, и ненавидела себя за это. Думала об Акиле — влюбленном слепце, доверившем ее Лукьену. Но образ мужа промелькнул в голове как мимолетное воспоминание, которое легко забудется в объятиях Лукьена. Больше того, она и сама хотела забыть о нем. Хотя бы на сегодня, на это утро. У нее закружилась голова, и она засмеялась от удовольствия. Ветерок овевал лицо; выглянуло солнце. Они одни под покровом яблонь. Наконец-то она побудет с Лукьеном!

— Как здесь чудесно! — шепнула она ему на ухо. — Давайте остановимся.

Лукьен повиновался своей королеве, останавливая лошадь посреди сада. И наступила тишина. В вышине пели птички. Кассандра глотнула чистейшего воздуха. Пахло весной.

— Здесь нас никто не увидит, — сказал Лукьен, спрыгивая с коня. Он стоял перед Кассандрой. — Не бойтесь, миледи.

— Я и не боюсь, — ответила Кассандра. Она еще никогда прежде не чувствовала себя такой бесстрашной. Она спрыгнула и взяла его за руку. — Пойдемте, поговорим.

И потянула его под огромную яблоню, усыпанную розовыми цветами. Уселась на травку, покрытую росой, и потянула его за собой. Он уступил, и в глазах его Кассандра увидела боль.

— Кассандра… — прошептал рыцарь. — Я не знаю, что сказать…

Ему и не нужно было ничего говорить. Она все прочла в его глазах.

— Вы любите меня, — произнесла она.

Он кивнул.

— Боюсь, и я тоже.

Лукьен погладил ее по лицу. Прикосновение было теплым, словно прогретым солнышком. Кассандра почувствовала, как по телу побежали сладостные мурашки, не препятствуя им. Она склонила голову, приглашая его действовать.

— Что мы делаем? — пробормотала она. — Ведь нас проклянут за это.

— Нет, — Лукьен придвинулся ближе.