— Тогда всего один раз.

Он не отвечал. И она была этому рада. Она и сама понимала, что одного раза недостаточно.

Уилл Трагер пребывал в самом черном расположении духа. Чудесная картина цветущего яблоневого сада никак не повлияла на его хандру, ибо в это утро он вволю наслаждался обычной ненавистью, вновь и вновь оживляя в памяти провал на турнире. Он уже устал приезжать в сад по утрам, чтобы проводить тайные тренировки. Устал, что его техника никак не улучшалась, и еще — от вечных проигрышей перед капитаном. Но более всего — от насмешек, звенящих в ушах уже несколько недель. Свист публики все еще преследовал его, когда он углубился в сад.

Трагер ехал на вороном жеребце, ведя за собой низкорослого тяглового коня, нагруженного необходимым снаряжением: копьем и доспехами, а также столбом с мишенью. До конца лета будут еще турниры, а значит, шансы расправиться с Бронзовым Рыцарем. Он должен быть наготове.

Трагер остановил маленький караван между двух рядов яблонь, спешился и огляделся вокруг, удостоверившись, что никто за ним не наблюдает. И уже собирался разгружать лошадь, когда его насторожил какой-то звук. Трагер похолодел, уверенный, что обнаружен. Первое подозрение пало на Лукьена.

— Сукин сын! — бросил он. Капитану придется по вкусу увидеть его за тренировкой. Шуткам не будет конца!

Трагер пытался обнаружить источник звука. Он исчез, но потом снова повторился, еще сильнее. Низкий протяжный стон. Трагер осторожно сделал шаг вперед. Звук доносился из сада, а тишина утра усиливала его. Он обошел все деревья, но ничего не обнаружил. Звук стал громче. Стало ясно, что это был звук любовной игры. На лице Трагера заиграла грязная ухмылка. Он тихонечко стал подбираться ближе к любовникам, стараясь не спугнуть. Обошел купу деревьев, спрятался за толстым стволом и принялся всматриваться.

И увидел их под деревом. Двое любовников, почти обнаженных, сплетающихся в объятиях. Мужчина сверху, и лица его не видать. Лежащая под ним женщина извивалась в сладостных муках: ее стоны и привлекли внимание. Трагер захихикал, прикрыв рот рукой. Он не узнал мужчину, но был уверен, что тот из Лайонкипа. Скорее всего, королевский гвардеец. Вначале он хотел прервать любовные утехи и отчитать рыцаря, но потом передумал. Что дурного, если парень позабавится с кухонной девкой?

Он уже хотел повернуть назад, но тут мужчина повернул голову. Красивая голова, белокурые волосы. Он издал вскрик экстаза, и голос выдал его.

— О Господи!..

Трагер попятился. Это Лукьен, а лежащая в его объятиях женщина — никакая не кухарка. Глаза Трагера округлились при виде королевы Кассандры, чья грудь была обнажена, а лицо исказилось от страсти. Эта картина словно впечаталась в сознание Трагера. Он потряс головой, словно отгоняя наваждение. Но потом снова посмотрел туда — парочка никуда не исчезла.

Трагер со всех ног кинулся к коню, вскочил на него и взял в руки поводья, увлекая за собой вторую лошадь. Он ехал быстро, но тихо, не желая, чтобы его увидели или услышали. Теперь у него есть драгоценная тайна, и Трагер не желал с ней пока расставаться.

— Ох, капитан, значит, все это время у вас рыльце было в пушку!

12

Возвращение Акилы домой не было триумфальным. Его не приветствовали музыканты, не звучали фанфары. Как всегда, на улицах Кота кипела торговля; все словно забыли о возвращении короля. Королевская карета, сопровождаемая почетными стражами, тихо въехала в столицу, послав лишь одного герольда в Лайонкип. Сам Акила в одиночестве растянулся внутри кареты. Поездка оказалась утомительной, и он был рад оказаться дома. К его великому удивлению, турне доброй воли провалилось. Его тепло приняли в Марне и Ганджоре, но в Норворе отнеслись холодно и настороженно, и это поразило короля.