Глаза барона сузились, он обвел взглядом притихший зал совета. Канцлер Хогон наклонился и взял его за рукав, мягко усаживая в кресло. Все шло совсем не так, как хотелось бы Акиле, но его вдруг все перестало волновать. Он король, и пусть его уважают!

— А теперь слушайте меня все, — заговорил он. — Мы не собираемся выставлять войско, подобное армии Мора, и не будем прекращать отношений с Рииком. И еще: мы не прекратим строительство моей библиотеки. Вы поняли?

Канцлеры и их помощники кивнули — все, кроме Гласса.

— А что касается Норвора? — спросил барон. — Вы собираетесь их игнорировать?

— Я справлюсь с Норвором, если и когда будет нужно, — Акила откинулся на спинку кресла и обвел глазами зал. — Это все.

Выйдя на свежий воздух, Акила жадно вдохнул. Его руки тряслись, во рту пересохло, и он слышал громкие голоса канцлеров. Король облизнул губы, почувствовав панику. Он вышел из зала, никого не дождавшись, даже Лукьена. Лукьен догнал его чуть погодя.

— Акила, ты в порядке? — спросил он.

Акила стоял, понурив голову.

— Они все против меня, Лукьен! Что бы я ни задумал, на все у них есть возражение.

— Они просто беспокоятся, — Лукьен тепло улыбнулся. — Мы все беспокоимся.

Акила криво усмехнулся в ответ. Добряк Лукьен, только ему и можно доверять. Он положил руку на плечо рыцаря.

— Как чудесно снова видеть тебя. Единственное родное лицо в этом чертовом городе!

На следующее утро гнев Акилы поутих. Он провел ночь с Кассандрой и позавтракал с Грэйгом. После крепкого сна он чувствовал себя посвежевшим, и его гнев против барона поутих, по крайней мере, пока. Он уезжал надолго, поэтому решил посетить Бейт и посмотреть на малыша. Маленькому Гилвину исполнилось уже почти три месяца, и Акила слышал от Гвены, что он растет крепышом, ничем не показывая признаков умственного расстройства, которых они боялись. Ножка и ручка оставались изуродованы, но ребенок был радостным, и это понравилось Акиле.

Комната Бейт находилась на половине слуг, так что Акила оставил Грэйга после завтрака и отправился в гости. Но не успел он уйти далеко, как снова увидел терпеливо поджидающего Трагера. Он вспомнил обещание, данное лейтенанту, забытое после вчерашней ярости. Трагер улыбался издалека. Коридор был пуст. Акила ощутил дискомфорт, представив, что это подстроено заранее.

— Уилл, я спешу. Я забыл, что ты хотел говорить со мной.

— Ничего, милорд, это могло подождать до сегодняшнего дня, — Трагер огляделся по сторонам. — Можем мы поговорить наедине?

— Наедине? — удивился Акила. — Это настолько важно?

— О, да, — заверил Трагер. — Мне очень жаль, но, видимо, мои новости будут для вас неприятны.

— Что ж, меня это не удивляет. Ну хорошо, поговорим в моем кабинете.

Акила повел Трагера в направлении, противоположном комнате Бейт. Он обещал себе повидать молодую мать с младенцем позже. Страстное выражение лица Трагера беспокоило короля. Лейтенант не сказал ни слова, пока они шли, очевидно, боясь, что их увидят. Наконец, они подошли к небольшому кабинету Акилы. Трагер заговорил:

— Спасибо, что согласились повидаться, Акила.

Акила рассердился, как всегда в такие моменты, когда Трагер обращался к нему в фамильярном тоне. Они прошли вместе долгий путь, но никогда не были друзьями. Акила подумывал, уж не хочет ли лейтенант напроситься к нему в друзья?

— Все в порядке, — проговорил он. Он указал Трагеру на кожаное кресло. — Садись.

— Спасибо, — Трагер отодвинул кресло и вздохнул.