— А как ты узнаешь нынешнюю биржевую цену?! — искренне заинтересовался пятнистый (как его про себя прозвал Бруно).

— Дурак, что ли? Она раз в три месяца по камням! Новой ещё не было, а последние котировки у меня есть, — недовольно проворчал гном, похлопав себя по нагрудному кармашку.

Кажется, его только что хотели незатейливо проверить на честность.

— Годится, — пожал плечами человек. — Ну что, я тогда потрошу…? — он указал взглядом на эльфийские и хуманские магические амулеты, состоявшие из металла и камней. О-о-о, палладий, — присвистнул он, обнаружив на подложке материал в виде родного брата широко известной в мире платины. — Слушай, а вы его по платине или по золоту ценой считаете? А то мне разные варианты видеть доводилось, он всё же не платина. Хотя с ней и из одной группы.

— У нас иным именем зовётся, — по инерции сварливо ответил гном. — А так, по платине считаем, конечно. Он же ей прямая родня.

Кажется, Бруно только зауважал человеческого некроманта на волос больше. Насчёт некроманта, правда, это было пока только предположение. Но в исполнении умудрённого годами службы полусотника и оно было совсем не лишено оснований.

Aсем сидела на камне, как и было приказано.

Ну, то есть, как приказано. Понятно, что у человека не было прямой власти над ней — но в таких обстоятельствах, если они составляли единый отряд, кто-то должен считаться главным. Пусть и в каждой конкретной ситуации.

Она с растущим удивлением наблюдала, как человек отозвал дальше в степь командира гномьего отряда, после чего о чём-то с ним достаточно долго разговаривал.

Это настораживало. Не может у нормального разумного быть знакомых среди гномьих карателей. А если они даже знакомы между собой не были, но вполне мирный разговор имел место — значит, хуман был далеко не так прост, как старался казаться.

Значит, были у него какие-то дела с гномами, о которых он ей просто не сказал? Странно…

Как же так? Он же её своими руками спас. Даже собственного соплеменника, вон, убил. Чисто умозрительно: ну какие дела у него могут быть с бессердечными наемниками?

Орчанка чувствовала себя обманутой. Недосказанность со стороны человека жгла ей сердце и требовала немедленного выяснения. К сожалению, общая обстановка к этому не располагала: хотя её демонстративно никто и не трогал, но потенциальная угроза была налицо.

Через некоторое время командир гномьего бивака сходил в лагерь за какой-то кожаной сумкой. Вернувшись после этого к её спутнику, главный гном, как ни в чём ни бывало, принялся вместе с человеком делить эльфийское золото. Острое степное зрение кочевницы позволяло ей видеть мельчайшие детали даже отсюда, с камня; другое дело, что назначения некоторых манипуляций она не понимала: предметы в руках гнома были незнакомыми (или, по крайней мере, не имевшими хождения в Степи).

Ей было хорошо видно, что, пересчитав деньги, двое представителей разных рас спокойно поделили монеты на пару неравных кучек. После этого, поговорив с человеком о чём-то ещё немного, гном извлек из своего потертого кожаного саквояжа дополнительный амулет и принялся за повторные манипуляции над каждым золотым.

Большая куча монет снова уменьшилась, так как её часть перекочевала к гному.

Затем настала очередь магических амулетов. Человек ловко отделял камни от металла, передавая и то и другое карателю. Гном же аккуратно бросал золото на маленькие весы.

Ещё через несколько минут эти двое вообще пожали друг другу руки, причём Асем чётко видела: первым ладонь протянул каратель.