— Да. — Терпеливо отвечаю, поскольку болтать под солнцем, да на ходу, что-то не тянет.

Ну и местное светило над головой напоминает о тех самых местах, в которых круглый год даже малейшего желания погреться на солнышке почему-то никогда и ни у кого не возникает. Потому что адская жара.

— А можешь спеть? — зачем-то просит она.

— Шутишь? — красноречиво оборачиваюсь назад на мгновение.

— Пожалуйста. — Зачем-то просит она.

— Вообще-то, там нужна особая глотка. Это чисто их манера пения. Но если ты так просишь…

* * *

Кажется, бесшумно задвигать в ножны кинжал у него за спиной скоро войдёт у неё в привычку.

Хуман не врал, либо искренне считал, что говорит правду. Что в данном случае было одним и тем же.

Оказывается, где-то на другом краю земли есть народы людей, у которых в ходу язык гномов. Как сказал сам человек, на самом деле, это даже не один язык, а множество диалектов. Не всегда взаимопонятных, просто объединённых общим грамматическим строем.

Увидев гномов, у которых был в ходу язык отлично знакомых ему хуманов, её товарищ (да, всё-таки товарищ — потому что идут они вместе…) посчитал, что встретил старых знакомых по армии. И обращался с ними так, как общался в своё время с теми временными сослуживцами-хуманами.

Она, подумав, не стала напоминать: это у его хуманов, скорее всего, был язык гномов, а не наоборот. Ибо — есть первородные расы. Которые были до.

Люди к таковым не относились.

Впрочем, всё это уже не заслуживающие внимания мелочи.

Асем благоразумно не стала говорить человеку, что подобное легкомыслие могло ему дорого обойтись. Ведь, с другой стороны, он во всём оказался прав: пропустили их дальше сквозь бивак без проблем, это раз. Бесполезное эльфийское золото от меток очистили (хоть и не бесплатно), два. Ещё и еды с водой с собой положили — три. Тоже в обмен на золото, но в глазах кочевника-скотовода это было всё равно, что просто так.

Странно…

— Я посчитала, что ты имел дело с карателями раньше. — Она решила не оставлять недосказанности между ними. — Просто мне об этом не сказал. Хотела тебя убить, как только скроемся из виду.

— ЗА ЧТО? — поразился идущий впереди человек.

Назад, впрочем, оборачиваться не стал — продолжил топать дальше.

— Слушай, мать, завязывай, а?! — отчего-то рассердился он.

Хотя она ведь могла ему ничего и не говорить.

— Что-то ты часто за нож хватаешься! — продолжил разоряться он. — Может, у тебя вообще всё поотбирать — и только вещи за спиной оставить?!

— Попробуй. — Лаконично ответила она.

— Ладно, — мгновенно остыл он, явно делая над собой усилие. — Видимо, глоткой подменять образование не годится. Давай лучше будем тебя учить…

— Ты можешь научить меня чему-то полезному? — встрепенулась орчанка.

— А думать правильно — это полезное? Или не очень? — ответил вопросом на вопрос человек.

— Я внимательно тебя слушаю. — Рассудительно ответила Асем через два удара сердца.

В конце концов, если он будет нести чушь, можно просто забыть. А вдруг и вправду скажет что-то толковое?

— Каждый служивый относится либо к наёмникам, либо к призванным в армию насильно либо приказом сверху. Знаешь об этом? — начал свои пояснения человек.

— Не только. Ещё бывает клич хана: когда надо защищать родную землю, — подумав, ответила она.