—…всего лишь пропустила одну оплату в этом году, — говорит женщина. — Я могу пойти в банк с утра и заплатить вам столько Банкнот, сколько у меня есть…

Один из мужчин прерывает ее.

— Политика ДесКон, мэм. Мы не можем расследовать преступления для клиентов, которые просрочили оплату для местной полиции.

Женщина начинает рыдать, так сильно скручивая себе руки, что мне кажется, будто она в любой момент сдерет с себя кожу.

— Должно быть что-то, что вы можете сделать, — говори она. — Я могу предложить вам что-то или другому департаменту полиции, я…

Второй мужчина качает головой.

— Все полицейские департаменты придерживаются политики ДесКон. Кто ваш работодатель?

— Клауд Корп, — отвечает женщина с надеждой в голосе. Как будто бы эта информация сможет уговорить их помочь ей.

— Клауд Корп не рекомендует своим работникам выходить на улицу после одиннадцати вечера. — Он кивает в сторону здания. — Если вы не вернетесь в дом, ДесКон доложит об этом в Клауд, и вы потеряете работу.

— Но они украли все, что у меня было! — Женщина начинает рыдать еще громче. — Мою дверь полностью…полностью выбили…забрали всю одежду и еду. Люди, сделавшие это живут на моем этаже, если бы вы пошли со мной, то поймали бы их — я знаю в какой квартире они живут…

Двое мужчин разворачиваются и уходят прочь. Женщина бежит за ними, умоляя о помощи, не смотря на то, что они продолжают игнорировать ее.

— Но мой дом, если вы ничего не сделаете, как я буду… — продолжает она. Мужчины повторяют свое предупреждение о том, что доложат о ней.

После того, как они уходят, я поворачиваюсь к Каэде.

— Что это было?

— Разве это не очевидно? — отвечает Каэде с сарказмом в голосе, выводя нас обратно на улицу.

Мы молчим. Наконец Каэде говорит:

— Рабочему классу везде достается, верно? Я думаю так: Колонии лучше Республики в каком-то смысле. Но хочешь верь или нет, верно и обратное. Не существует этой глупой утопии ,о которой ты мечтаешь, Дэй. Ее не существует. Раньше мне не было смысла говорить тебе это. Ты должен был увидеть все своими глазами.

Мы идем обратно в сторону больницы. Еще двое солдат пробегают мимо нас, но никто не обращает на нас внимание. Миллион мыслей кружат у меня в голове. Должно быть мой отец никогда не был в Колониях, а если и был, то видел лишь то, что лежит на поверхности, как и мы с Джун, впервые попав сюда.

— Ты доверяешь Андэну? — спрашиваю я через какое-то время. — Заслуживает ли он, чтобы его спасали? Стоит ли Республика того, чтобы спасать ее?

Каэде несколько раз поворачивает по дороге. Наконец она останавливается перед небольшим магазином, на витрине которого стоят небольшие экраны, и каждый показывает разные программы. Каэде проходит дальше в узкую улочку около магазина, где темнота ночи скрывает нас от чужих глаз. Она, молча, указывает на мониторы. Я вспоминаю, как мы проходили мимо похожего магазина, когда шли в город.

— Колонии всегда показывают новости, стянутые из эфиров Республики, — говорит она. — У них даже есть отдельный канал для этого. Сейчас на нем то и дело крутят новость о сорвавшейся попытке убийства.

Я замечаю заголовок в верхней части монитора. Сначала я стою молча, уставившись в экран, витая в своих мыслях о Патриотах, но мгновение спустя я понимаю, что они транслируют не о битвы на фронте или местные новости, а новости об Электоре Республики. Инстинктивно я чувствую неприязнь, смотря на Андэна на экране. Я успокаиваюсь, заставляя себя вслушаться в суть новостей, интересно будет ли разница в том, как Колонии преподнесут те же самые события.