Как он менял свой запах? Если я не сумею различить его среди остальных запахов, принесенных бьющим в лицо ветром, я рискую не найти его снова. Если он способен изменять его полностью, то возможно, что мы уже оказывались совсем рядом, но я не замечала его. Мне не давали покоя два вопроса: почему  и как  он меняет запах.

Безумец нападал не только на людей, но ведь все слетевшие с катушек вампиры в каждом из известных мне случаев пили исключительно людскую кровь. Здесь же без вести пропал по крайней мере один вампир — из-за исчезновения этой женщины Кейти рыдала от горя. Потом он пришел за Кейти. Вероятно, были и другие. Или… этот выродок был не таким уж и сумасшедшим? Может, печень ему нужна по состоянию здоровья? В человеческой крови, которой он питался, недоставало нужных ему веществ и ему требовались богатые кровью органы, такие как печень, чтобы чувствовать себя нормально? Вероятно, органы вампиров подходили для этих целей лучше человеческих. Из-за этого он сделался пожирателем печени из легенды? Чушь какая-то. Конечно, нет. В его сложном запахе точно угадывался след вампира. Следовательно, он вампир.

Образ выродка вспыхнул в голове. Поедает  Кейти. Как хищный зверь, вцепившийся в жертву, разрывающий ее внутренности. Верхние и нижние клыки. Пантера молчала, хотя я знала, что она не дремлет. И соглашается со мной. Она сама так ела: сначала печень, сердце, почки, легкие. Сначала  наиболее богатые белком, жиром и минеральными веществами части. Значит, он не  вампир?

В конце концов я должна была признать, что не знаю, за кем охочусь. Я втянула ноздрями запахи оживающего города, начинавшего утренние дела, спешащего на учебу и работу. Я мчалась за летящим по улицам запахом преследуемого солнцем безумца. Если я не потеряю его, то найду место, где он собирается залечь сегодня. Возможно, его главное логово. И разделаюсь с чертовым отродьем. Заберу вознаграждение. И уеду отсюда подальше.

ГЛАВА 16

Кресты — это оружие?

Запах безумца продолжал меняться, становился насыщеннее. Я вспомнила Лео, когда он прилетел, опаленный солнцем, — запах поджаренного мяса примешался к его обычному аромату перца, миндаля и папируса. С одной стороны, благодаря насыщенному, горячему запаху следить за безумцем стало легче, с другой — труднее. Запахи жареного бекона и колбасы на завтрак наполняли воздух, забивая теплое, мясное зловоние выродка. Человеческим носом мне не слишком хорошо удавалось различать запахи, поэтому я ехала и осторожно дышала ртом. Запах свихнувшегося вампира изменялся и теперь стал похож на запах лакрицы, только нежнее. Скорее, на фундук.

Сладкие ноты душистой зубровки. От этой мысли я замедлила ход, втянула воздух носом и ртом, пытаясь найти его запах и выделить его из смеси городской и речной вони. Зубровка душистая. Одна из наиболее любимых моим народом ритуальных трав. Я вспомнила его окровавленное лицо, увиденное мельком, орлиный подбородок и нос. Да. Цалагийи.  Эта мысль вихрем поднялась из глубин моего подсознания. Возможно, он чироки, обращенный вампиром. Вероятно, я преследую существо, похожее на меня.

Я направила мотоцикл к обочине, остановилась, поставила ноги на тротуар для равновесия. Закрыла глаза. Втянула запах, напрягла память и все рецепторы.