|
От прикосновения девушка разрыдалась взахлеб. О нет, Мария ничем не напомнила ей маму — хотя, пожалуй, женщины были примерно одного возраста… были бы, если бы Мышкина мама осталась жива. Но мама в Мышкиной памяти навсегда отпечаталась молодой, веселой, быстрой. А Мария выглядела усталой немолодой женщиной, отяжелевшей от забот. И все-таки рука, которая легла Мышке на лоб, была материнской. И сострадательно-материнским был тихий голос: — Бедненькая моя девочка… Плохо тебе, да? Скажи мне… Он тебя бьет? — Чего-о?! От изумления у Мышки даже слезы пересохли. Она отстранилась от чужой ласковой руки: — Кто бьет? Вы о чем вообще? Мария продолжала прижимать девушку к себе, не замечая, что той стала неприятна ее забота. — Муж твой, Гена, бьет ведь тебя? Не бойся, скажи правду. Мы тебя защитим. Я знаю, сталкеры — они все порченые. Лезут в Зону, где зверья ненормального полно, и зачем лезут? Потому что они сами как дикие звери рыкающие. Хуже мутантов. Мышка заглянула Марии в лицо и испугалась. Стеклянные глаза, собранные гузкой губы и убежденность сомнамбулы. А ведь добрая тетя того, ку-ку! Основательно ку-ку. И не очень-то она добрая, если вдуматься. Просто ей от Мышки явно что-то надо. Девушка стремительно возвращалась к реальности. Где она вообще? Тесная комнатка, двуспальная кровать, подушки в оборочках, безвкусное бра в виде букета цветов. Она смутно припомнила, что хозяин дома что-то втирал Кайману насчет того, что негде их устроить на ночлег вдвоем, придется спать порознь. Врал дядя! И к чему, интересно, все это вранье? А еще интереснее, где Кайман? Муженек, блин, названный, врезать бы ему за формулировочки! «В каких отношениях?» — «В интимных». Вот как въеду по шее чем-нибудь весомым, хоть бы и «винторезом», будет знать! Кстати! Где их рюкзаки и, соответственно, где оружие? Тоже интересный вопрос. Как бы его задать поаккуратнее? — Тетя… — она запнулась, но все-таки выговорила: — …тетя Маша, а где мой… — Муж? Мысли Марии были нацелены в единственном направлении. — Не волнуйся, девочка, он тебя больше не тронет. Тебе сколько лет, шестнадцать? И Никите нашему шестнадцать, пора жениться. Он и работящий, и ласковый, и порядочный, не то что твой изверг. Сталкеру жена без надобности, ему Зона вместо жены… Тут хозяйку посетила новая идея: — А твой, небось, ничего уже не может как мужчина, потому и бьет, да? Злость срывает? Точно! Рассказывали бабы, что радиация мужиков силы лишает. — Да почему вы решили, что Кайман… что Гена меня бьет? — не выдержала Мышка. — С какой стати? Ничего подобного! — Решили! — Мария рассмеялась тихим грудным смехом. — Ой, глупая ты, девочка. Да на тебе все во-от такими буквами написано! Она ухватила девушку за плечо, содрала с нее платье, подташила к зеркалу. Ох, не зря Мышка в последнее время не жаждала особо разглядывать свое отражение. Черные синячищи от встречи с кровососом на Болоте покрывали всю шею, поднимались на щеки и сползали ниже ключиц, как экстравагантная татуировка. |
