Loading...
Изменить размер шрифта - +
Многие утренние газеты вынесли репортаж о сегодняшнем событии на первые полосы.

Несколькими месяцами ранее адвокату Томаса Ламарка не удалось доказать, что его клиент не может предстать перед судом по причине невменяемости. Суд длился один месяц и три недели, и присяжные единодушно признали Ламарка виновным в пяти убийствах, попытке убийства офицера полиции и похищении четырех человек.

Судья отложил оглашение приговора на два месяца для проведения психиатрической экспертизы, запрошенной адвокатом Ламарка.

Сегодня будет объявлено, сядет ли Ламарк в тюрьму, и на какой срок, или отправится в психиатрическую лечебницу строгого режима.

Майкл и Аманда вышли из такси на яркое октябрьское солнце и, пробежав сквозь строй репортеров, вооруженных микрофонами и фотоаппаратами, к дверям суда, скрылись за ними.

В фойе, где яблоку было негде упасть, к ним подошел человек. Широко улыбаясь, он протянул руку для рукопожатия. Это был высокий лысый чернокожий мужчина в хорошем коричневом костюме, белой рубашке и скромном галстуке.

– Рад вас видеть, ребята! – сказал он.

Майкл тепло пожал протянутую руку, а Аманда расцеловала его в обе щеки.

– Ну, – сказал Гленн, – мои поздравления! Я получил вашу свадебную открытку.

– Ты придешь? – спросил Майкл.

– Кто бы мне помешал! – В улыбке Гленна промелькнула грусть. Теперь его до самой смерти будет преследовать тень Ника Гудвина, в смерти которого он виновен.

Майкл и Аманда рассмеялись. Аманда заметила Лулу, проталкивающуюся к ним сквозь толпу. Лулу должна была занять ее место, потому что Аманда уходила из «20–20 Вижн» на вольные хлеба, чтобы иметь возможность проводить больше времени с Майклом.

Женщины обнялись. Затем Аманда сказала:

– Лулу, позволь мне представить тебе человека, который спас нам жизнь. Детектив‑констебль Гленн Брэнсон.

Гленн поднял вверх палец и изобразил на лице обиженное выражение:

– Ты что, не в курсе? – Он улыбнулся. – Я больше не детектив‑констебль. Теперь я детектив‑сержант.

Майкл от всего сердца поздравил его с повышением. Аманда присоединилась к нему, после чего возникла неловкая пауза, поскольку все осознали, что каждый из них получил что‑то от встречи с монстром, чей дом был назван прессой «домом ужасов на улице Холланд‑Парк‑Виллас», и что хорошие новости омрачены, таким образом, чувством вины, поселившимся в их душах.

По дороге в зал заседаний Майкл ободряюще обнял одной рукой Аманду, а другой – Лулу. Они пришли сюда не для того, чтобы узнать, на какой срок осудят Ламарка. Срок не имел значения. Приговор был для них конечной точкой. Символом. Вехой. Завершением кошмара.

Они пришли сюда потому, что после этой точки для них начиналась новая жизнь.

 

Эпилог

 

 

Среда, 9 июля 2000 года

Я еще не решил, расскажу ли я доктору Майклу Тенненту об этом. Я сейчас о многом думаю.

Здесь есть очень странные люди, и, правду сказать, они меня раздражают.

Кажется, я обречен вечно презирать доктора Майкла Теннента. Он больше не появляется на публике, как раньше, – кажется, он даже прячется от известности. Он больше не ведет колонку в газете, и по радио его что‑то не слышно, хотя мне здесь нелегко послушать в нужный момент нужную радиостанцию – у нас одно радио на всех, а эти идиоты никогда не могут решить, что они хотят слушать. Обычно все заканчивается тем, что мы не слушаем ничего.

Вместо этого доктор Майкл Теннент взялся печататься в серьезных медицинских журналах. Он очень озабочен вопросами ответственности психиатров и психологов перед своими пациентами. В последнем номере «Британского медицинского журнала» он даже позволил себе некоторые нападки на популяризаторов психиатрии и психологов, ведущих свои программы на телевидении, – а ведь совсем недавно он и сам принадлежал к их шайке! Он называет это профанацией науки!

В двух статьях упоминалось мое имя.

Быстрый переход