— Так значит, они не дохнут? — переспросил я.

Вот черт! Получается, что все те монстры, что, как я считал, были мной побеждены и убиты, на деле просто заснули?

— Не все так однозначно, — ответил Крис, — отец не смог разобраться в некоторых деталях.

— Что ты имеешь в виду?

— Чтобы впасть в анабиоз этим тварям тоже что-то нужно. Имею в виду, что они иногда попросту не способны это сделать и все же дохнут.

— А что им надо?

Крис пожал плечами.

— Время, еда, запас воздуха…я не знаю…

— Так, ладно, — кивнул Техас, — что мы узнали нового? Даже если на станции нет воздуха — это не гарантия того, что тварь сдохла ‒ раз. Личинки могут быть в залежах элемента Брауна ‒ это два…

— Тут одна оговорка, — прервал его Крис, — личинки были найдены лишь в одном астероиде. Разведчики проверили несколько сотен других — в них ничего подобного не обнаружено.

— Сорвали джекпот, нечего сказать! — усмехнулся Техас и продолжил: — И три: эти твари могут расти в размерах.

— Это все хорошо, но я не могу понять, почему я видел зараженных с несколькими лишними конечностями? Почему? — спросил я.

— Тут все просто, парень, — ответил Техас, — это даже я могу тебе пояснить.

— Ну-ка!

— В общем, эти чертовы личинки влезают в человека и начинают жрать изнутри. Так?

Я кивнул.

— Причем влезть может несколько личинок. Согласен?

— Ну…наверное.

— Короче говоря, эти, мать их, твари делят тело.

— Это как?

— Ну как гризли территорию. К примеру, одна тварь сидит в ноге, другая в животе, третья в руке. Друг к другу они не полезут. Понимаешь?

— Ну, допустим…

— Все три начинают отжираться, но при этом личинкам в конечностях становится мало места, и они просто отделяются от тела. Может боятся, что на них конкурент нападет, может, просто у них такой инстинкт. Черт его знает. Ну, короче говоря, они попросту разрывают бедолагу, в которого влезли, на части, и потом потихоньку жрут.

— Да, но…

— Подожди, теперь мы подошли и к твоему вопросу. Так вот. Мы не раз видели, как в отсеке лежат по отдельности руки и ноги. Но стоит только открыть дверь — они тут же сползаются воедино.

— Тварь так охотится! — подсказал Крис.

— Во! Точно, эти ублюдские задницы так охотятся! — кивнул Техас. — Причем на нас!

— Как-то не очень у них получается, — хмыкнул я.

— Не очень? — проворчал Техас. — Знаешь, сколько людей мы потеряли, пока не поняли, с чем имеем дело? Знаешь, сколько пробудившихся, таких как ты, было сожрано?

— Но как можно не заметить, что они выглядят подозрительно? — удивился я. — И это я молчу о лишних конечностях либо конечностях не на своих местах.

— Э-э-э, друг… — протянул Техас. — Да ты, видать, только «каракатиц» встречал. Тогда, считай, тебе повезло.

— Поясни! — потребовал я.

— «Каракатицами» мы зовем тех зараженных, что не умеют «собираться» правильно, — встрял Крис, — и тебе очень повезло, что первыми ты встретил именно их. Есть твари посмышленее — собирают тело не только правильно, но еще и управляют им, можно сказать, идеально.