— Не буди меня, — прошептала Кристин. Однако Элвин осмелился ослушаться.

Скользнув ладонями под топик, он расстегнул застежку бюстгальтера и с восторгом принял в чаши ладоней нежные груди. Кристин прерывисто дышала, ее груди в такт дыханию подрагивали в руках Элвина, и напрягшиеся соски упирались в его ладони.

Кристин подалась вперед бедрами, давая понять, что ждет его. Внутрь. Войдем внутрь. Эти слова пронеслись в голове Элвина, но он не мог себя заставить произнести их. Какая-то часть его существа хотела лишь стоять, застыв на месте. Мир, в котором сейчас существовали только они вдвоем, полыхал таким пламенем, что Элвин боялся — стоит им пошевелиться, и оно, вырвавшись на волю, опалит все вокруг.

Кристин сейчас была так желанна, так чувственна — увлажнившиеся губы, зовущий взгляд…

— Зайдем внутрь, — хрипло предложил он. Похоже, Кристин не услышала.

— Как хорошо, — медленно произнесла она. — Ты когда-нибудь чувствовал что-то подобное?

Вдоль спины прошел холодок, и Элвин насторожился.

— Нет. — Как ни странно, он не хотел подбирать слова и ответил совершенно искренне, удивив самого себя. Удивив и испугав. Элвин заставил себя улыбнуться. — То есть я в таком состоянии… — И он нежно поцеловал ее.

Кристин сдвинула брови.

— Я не об этом. Я хочу сказать, у тебя когда-нибудь так было… чтобы поцелуй переносил тебя… в какой-то другой мир?

Элвина словно окатили холодной водой. Слишком близко. То, что Кристин сказала, было слишком близко к тому, что он чувствовал. Столь тесная связь с другим человеком таила в себе опасность. Он становился слишком уязвимым, ему можно легко причинить боль.

Решив увернуться от этой опасности, Элвин снова улыбнулся.

— Где-то в другом мире? На Острове Наслаждений? В точке, Откуда Нет Возврата? — Он хмыкнул. — Мне доводилось там бывать.

Кристин вздрогнула, словно очнувшись от сна.

— Да, тебе это знакомо. — И отодвинулась.

Элвин тут же отвел руки от ее тела. Вздохнув, он понял, что в дом они так и не войдут. Они вообще никуда не пойдут — и в буквальном, и в переносном смысле слова. Теперь Элвина переполняла смесь облегчения и разочарования.

— Наверное, я пойду.

— Все вы так. — Трудно было поверить, что эти нацелованные вспухшие губы способны сжаться в такую тонкую линию.

— Утром я уезжаю, в среду вернусь, чтобы успеть к обеду.

Опустив голову, Кристин смотрела себе под ноги.

— Спасибо. Если передумаете…

Элвин приподнял голову Кристин за подбородок.

— Я не передумаю.

И буду верен голосу сердца, пообещал он себе. Теперь в нем вновь ожили холодность и твердость. Они защитили его от боли прошлой любви, защитят и от Кристин.

Элвин погладил ее по щеке и повернулся, собираясь уходить.

— Мне очень жаль, — тихо сказала она. Элвин удивленно посмотрел на нее.

— Чего?

Она пожала плечами.

— Ну, я не о том…

Я ни о чем не жалею. Элвин пошел прочь, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Если он не уберется отсюда как можно быстрее, то сделает с Кристин то, о чем будет потом глубоко сожалеть.

12

Салон утреннего рейса до Милуоки был почти пуст, и Элвин с удовольствием откинулся на спинку удобного кресла. Надеясь прихватить еще кусочек сна, которого ему не хватило прошлой ночью, он закрыл глаза, но в памяти тут же всплыл знакомый образ — влажные и жаждущие губы Кристин.

Проклятье!

— Вам что-нибудь нужно, сэр? — участливо поинтересовалась привлеченная его протяжным стоном стюардесса.