Изменить размер шрифта - +
Руки Малингазы изгибались, словно обезумевшие змеи. Неожиданно послышался хруст костей, и сломанные руки несчастного повисли, словно тряпки. Малингаза силился подняться на ноги, а кожа его подергивалась и вздувалась пузырями, а затем покрылась отвратительными нарывами.

— Га-ах, — прохрипел Малингаза, и что-то выпало у него изо рта.

Нотабль одним прыжком оказался рядом и стал пожирать этот.., этот розовый и еще теплый язык. Зеленовато-бледный Ганс икнул и быстро отвел взгляд. Однако это мало помогло ему — он увидел, что одна из этих проклятых монет превратилась в медяк.

Менее чем через минуту Малингаза стал похож скорее на разлагающийся труп, нежели на живого человека. Шатаясь, он встал на ноги. Нарывы на его коже наливались гноем и раздувались до невероятных размеров. Издавая ужасные мычащие звуки, он накренился и покинул комнату тем же путем, каким вошел в нее — через разбитое окно.

Шатаясь почти так же сильно, как несчастный Малингаза, Ганс бросился к окну и выглянул наружу.

— Мог.., мог ли он остаться в живых после этого? — Он взглянул на Мигнариал.

Девушка молча покачала головой и вновь указала на монеты. Их осталось всего четыре. Все они были серебряными.

Ганс тихо сказал:

— Еще одна монета исчезла: Малингаза умер. Всего лишь одна монета. Значит, Кор.., это чудовище все еще не дает Тьюварандису умереть.

Некоторое время Ганс молча смотрел на Мигнариал неестественно широкими и блестящими глазами. Потом его взгляд упал на котов, на монеты, на пол, где еще недавно лежал Малингаза. Дрожь пробежала по спине Ганса, и он повернулся к бочонку с пивом. Наполняя кружку, он почувствовал, как что-то мягко коснулось его ноги. О лодыжку Ганса терся рыжий кот.

— Да, да и тебе, дружище! Нотабль… Нурис… — Ганс сконфуженно умолк, а затем спросил:

— Мигни!.. Ведь Нотабль и Радуга должны были быть обычными котами? И все же она помнила все и пошла за ним в Санктуарий. Как так вышло? И что насчет этих монет.., и… Мигни! А откуда ты все это знаешь?

Мигнариал сидела на полу, завернувшись в плащ, и гладила пеструю кошечку. Когда девушка подняла голову, чтобы посмотреть на Ганса, ее лицо выражало лишь спокойствие.

— Я просто знаю, Ганс. Шурина была женой могущественного мага. Она научилась кое-чему из его ремесла, нескольким легким заклинаниям. Когда он вновь запер ее в комнате после совершенного над нею насилия, Шурина не стала безропотно страдать. Боль и ярость заставили ее действовать и не дали ей впасть в отчаяние. При помощи заклинания она заставила эти монеты всюду следовать за собой. И еще она наложила заклятье на саму себя — заклятие против забвения. Хотя она не знала о планах Корстика и о том, что он уже нашел животное для вселения ее ка. Отнюдь не Нурис-Нотабль положил начало этим событиям. Это сделала Радуга. Я хочу сказать — Шурина.

Ганс только охнул, а несколько секунд спустя спросил:

— Но как же ты…

Пестрая кошка, прежде сидевшая на коленях Мигнариал, пошевельнулась, потом встала и начала осторожно карабкаться вверх ей на плечо, цепляясь когтями за плащ девушки. Радуга долго смотрела в глаза Мигнариал, а потом — на глазах потрясенного Ганса — прижалась к ее носу своим маленьким розовым носиком. Сегодня ночью Гансу пришлось повидать многое, потому что иначе было просто нельзя. И теперь он понял, что произошло: не Радуга, но Шурина только что дала понять Мигнариал: «Ты права». И поцеловала ее.

Мигнариал зарылась лицом в пестрый мех кошечки.

— Все, что я рассказала сегодня, Ганс, я узнала только этой ночью. Это не было видение с'данзо. Шурина каким-то образом.., поведала мне все это. Я просто говорила за нее.

После долгого молчания Ганс произнес:

— Думаю, мне лучше будет хлебнуть еще пива.

Быстрый переход