|
Все это множество мертвых слетелось на кровь отовсюду С криком чудовищным. Бледный объял меня ужас. Тотчас же Я приказание бывшим со мною товарищам отдал, 45 Что б со скота, что лежал зарезанный гибельной медью, Шкуры содрали, а туши сожгли, и молились бы жарко Мощному богу Аиду и Персефонее ужасной. Сам же я, вытащив меч медноострый и севши у ямы, Не позволял ни одной из бессильных теней приближаться 50 К крови, покуда ответа не дал на вопросы Тиресий. Первой душа Ельпенора-товарища к яме явилась. Не был еще похоронен в земле он широкодорожной: Тело оставили мы неоплаканным, непогребенным Там, у Цирцеи в дому: тогда не до этого было. 55 Жалость мне сердце взяла, и слезы из глаз полилися. Я, обратившись к нему, слова окрыленные молвил: - Как ты успел, Ельпенор, сойти в этот сумрак подземный? Пеший, скорее ты прибыл, чем я в корабле моем черном. - Так я сказал. И прорвавшись рыданьями, он мне ответил: 60 - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый! Божеской злою судьбой и чрезмерным вином я погублен. Спавши на крыше Цирцеи, совсем позабыл я, что должно Было обратно мне, к спуску на лестницу, шаг свой направить. Я же вперед поспешил, сорвался и, ударясь затылком 65 Оземь, сломал позвонок, и душа отлетела к Аиду. Ради тех, кто отсутствует здесь, кто дома остался, Ради отца твоего, что вскормил тебя, ради супруги, Ради сына, который один в твоем доме остался! Знаю ведь я, что отсюда, из дома Аида, уехав, 70 Прочный корабль ты обратно на остров Ээю направишь. Вспомни же там обо мне, умоляю тебя, повелитель! Не оставляй меня там неоплаканным, непогребенным, В путь отправляясь домой, - чтобы божьего гнева не вызвать. Труп мой с доспехами вместе, прошу я, предайте сожженью, 75 Холм надо мною насыпьте могильный близ моря седого, Чтоб говорил он и дальним потомкам о муже бессчастном. Просьбу исполни мою и весло водрузи над могилой То, которым живой я греб средь товарищей милых. - Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил: 80 - Все, несчастливец, о чем попросил ты, свершу и исполню. |
