|
Ты, воротившись домой, за насилия их отомстишь им. После того как в дому у себя женихов перебьешь ты 120 Гибельной медью, - открыто иль хитростью, - снова отправься Странствовать, выбрав весло по руке, и странствуй, доколе В край не прибудешь к мужам, которые моря не знают, Пищи своей никогда не солят, никогда не видали Пурпурнощеких судов, не видали и сделанных прочно 125 Весел, которые в море судам нашим крыльями служат. Признак тебе сообщу я надежнейший, он не обманет: Если путник другой, с тобой повстречавшийся, скажет, Что на блестящем плече ты лопату для веянья держишь, - Тут же в землю воткни весло свое прочной работы, 130 И кабана, что свиней покрывает, быка и барана Жертвой прекрасной зарежь колебателю недр Посейдону, - И возвращайся домой, и святые сверши гекатомбы Вечно живущим богам, владеющим небом широким, Всем по порядку. Тогда не средь волн разъяренного моря 135 Тихо смерть на тебя низойдет. И, настигнутый ею, В старости светлой спокойно умрешь, окруженный всеобщим Счастьем народов твоих. Все сбудется так, как сказал я. - Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил: - Жребий этот, Тиресий, мне сами назначили боги. 140 Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая: Вижу я тут пред собою скончавшейся матери душу. Молча она возле крови сидит и как будто не смеет Сыну в лицо посмотреть и завесть разговор с ним. Скажи же, Как это сделать, владыка, чтоб мать моя сына узнала? - 145 Так говорил я. И, мне отвечая, тотчас же сказал он: - Легкое слово тебе я скажу, и его ты запомни. Тот из простившихся с жизнью умерших, кому ты позволишь К крови приблизиться, станет рассказывать все, что ни спросишь. Тот же, кому подойти запретишь, удалится обратно. - 150 Так мне сказала душа владыки Тиресия старца И, прорицание дав, удалилась в обитель Аида. Я же на месте остался у ямы и ждал, чтобы к черной Крови приблизилась мать и испила ее. Напилася Крови она и печально ко мне обратилася с речью: 155 - Сын мой, как ты добрался сюда, в этот сумрак подземный, Будучи жив? Нелегко живому все это увидеть. Реки меж вами и нами велики, теченья ужасны, Прежде всего - Океан; чрез него перебраться не может Пеший никак, если прочного он корабля не имеет. |
