|
205 После того как он их настоящие выведал мысли, К ним он обоим тогда обратился с такими словами: "Дома я! Это я сам! Претерпевши несчетные беды, Я на двадцатом году воротился в родимую землю. Между рабов моему возвращению рады, я вижу, 210 Вы лишь одни. Не слыхал я, чтоб кто и другой между ними Вечным богам о моем возвращеньи домой помолился. Как оно будет, обоим вам полную правду скажу я: Если моею рукой женихов божество одолеет, Вам обоим я жен приведу и имущество дам вам, 215 Рядом с моим вам построю дома. И вы будете оба Мне, как товарищи сына, как братья его по рожденью. Вам я и признак могу показать, по которому ясно Можно увериться, кто я, и всякие кинуть сомненья. Вот он - рубец, нанесенный клыком кабана мне, когда мы - 220 Я и сыны Автолика - охотились в долах Парнаса". Так сказав, от большого рубца он лохмотья откинул. Лишь увидали они, лишь в подробности все рассмотрели, - Кинулись оба в слезах к Одиссею, обняли руками, В голову, в плечи любовно и жарко его целовали. 225 Голову, руки в ответ и сам Одиссей целовал им. Так, в слезах, и покинуло б их заходящее солнце, Если бы сам Одиссей не сдержал их, промолвивши громко: "Будет вздыхать вам и плакать, а то кто-нибудь вдруг увидит, Выйдя наружу из дома, и всем, кто внутри там, расскажет. 230 Поочередно входите, один за другим, а не вместе. Первым я, вы же после. И вот что да будет вам знаком: Все тут, сколько ни есть женихов благородных, конечно, Дать ни за что не позволят мне лук и колчан со стрелами. Ты же, Евмей богоравный, мой лук понесешь через залу, 235 Прямо ко мне подойдешь и отдашь мне. А женщинам скажешь, Пусть они тотчас запрут все двери от комнат служанок. Если же кто или стоны мужчин, или грохот услышит В нашей ограде, пускай из комнат никто не выходит, Каждая пусть у себя своим занимается делом. 240 Ты ж на воротах двора, Филойтий божественный, крепкий Засов задвинешь, веревкой его закрепивши немедля". Кончив, в двери вошел он для жизни удобного дома, На табуретку там сел, которую раньше оставил. За Одиссеем божественным оба раба появились. 245 Лук в руках между тем уж вертел Евримах непрерывно, Там и тут его грея на жарком огне. |
