— Угу. — Голос Филипа звучал приглушенно. Губы его исследовали особенно чувствительное местечко за ухом Ноэль. — Мы… то есть компания, отражали попытку захвата. Я не спал, наверное, неделю. Остановился в том мотеле потому лишь, что боялся заснуть за рулем. А не то бы… — Подумав, как судьба едва не ограбила его четыре года назад, он помотал головой. — Ну и пропустил на радостях стаканчик-другой-пятый… — И тут… — голос его внезапно сел, — тут заметил тебя.

Он невидящим взглядом смотрел куда-то за плечо Ноэль, вновь переживая события того вечера.

— В жизни я не видел такой красавицы. Даже подумал, что ты всего лишь галлюцинация. Так что когда ты заговорила со мной, я был потрясен, а когда согласилась…

— Провести с тобой ночь? — подсказала Ноэль так же хрипло.

Филип кивнул.

— Окончательно утратил способность соображать.

— Я тоже, — призналась Ноэль, и они обменялись страстными взорами.

— Я люблю тебя, Ноэль. Я хочу жениться на тебе потому, что люблю тебя, а не только потому, что Бетси моя дочь — хотя этому я особенно рад. Я хочу, чтобы у нас было еще много детей.

Ноэль изумленно посмотрела на него. Пожалуй, надо будет осторожно уточнить: много — это сколько? Но потом, потом. Сейчас есть вещи и посерьезнее.

— Так почему же ты сразу не сказал, что… — даже сейчас ей было нелегко выговорить это слово, — любишь меня?

Сколько боли и страданий могли бы они тогда избежать! Впрочем, так ли это важно? Ведь теперь он все ей сказал.

— Если бы я только вовремя все понял, — честно признался Филип, — сказал бы непременно. — Он привлек к себе податливое тело Ноэль и вздохнул от удовольствия. — Я думал, сначала…

— Сначала ты думал, что если я проведу в твоей постели неделю или месяц, то этого более чем хватит.

Филип застонал.

— О Боже, неужели это мои слова?

— Твои-твои… среди прочих эгоистических и самонадеянных фраз, которые ты мне наговорил, — подтвердила Ноэль, наслаждаясь его смятением.

— Во всяком случае, мне хватило пяти минут, чтобы понять, как же я ошибся в сроке!

— И какой же срок ты назовешь теперь? — непослушными губами прошептала Ноэль.

— Вся жизнь! — И с этими словами Филип подхватил ее на руки.

— Куда ты? — изумилась она, когда он зашагал прочь от кровати.

— У всех, знаешь ли, свои стандарты. Не могу же я предаваться любви с женщиной, у которой голова забита листьями.

В доказательство своих слов он выудил из растрепанных локонов Ноэль листик. Она возмущенно замолотила кулаками по его груди, но Филип лишь довольно рассмеялся.

Стоя под теплыми струями душа и наслаждаясь ароматной мыльной пеной и ласками Филипа, она простила ему насмешку. Ее душа пела от счастья. Глубоко внутри нарастала томительная жажда.

Одной рукой Филип обнимал ее за талию, а другой — нежно, но властно ухватил волосы на затылке к тегонько потянул вниз. Сквозь полусомкнутые веки Ноэль видела омываемое струями атлетическое тело возлюбленного — совершенное, идеальное, вид которого наполнял все ее существо радостью предвкушения.

— В ту ночь, — мечтательно пробормотал Филип, — когда ты склонялась и целовала мое обнаженное тело, твои волосы касались его так… нежно, так невесомо.

Склонив голову, Филип пожирал взглядом возлюбленную. Ее глаза потемнели от нетерпения, желание стало невыносимо острым. Тогда она нарочито дразняще облизнула приоткрытые губы и, приподнявшись на цыпочки, коснулась легким поцелуем кончика его носа.