– И он ничего больше не просил передать?

– Нет, милорд. Единственное, о чем он еще просил, так это о том, чтобы вы присутствовали на чтении его завещания.

– Но зачем? Я не вижу причин, по которым мне нужно там быть. Вряд ли я в нем упомянут.

– Однако вы упомянуты, милорд. – Когда Люсьен раскрыл рот, чтобы в очередной раз выразить свое удивление, адвокат закончил: – Я не имею права сказать больше. Чтение завещания состоится через неделю в моей конторе. Я оставлю адрес у вашего дворецкого.

Люсьен кивнул, давая понять, что адвокат свободен, но мистер Хиггинс заговорил снова:

– Знаете, милорд, похоже, его сиятельство… предвидел скорый конец. Он подготовил это письмо и полностью переписал завещание в прошлый вторник.

«Меньше недели назад», – подумал Люсьен. Он чувствовал, что с каждой минутой ему становится все тревожнее. Да что вообще происходит?

Когда адвокат ушел, он перечитал письмо герцога, надеясь, что сумеет понять немного больше, чем в первый раз. Однако количество вопросов, на которые у него не было ответа, не уменьшилось.

Но минуту спустя он подумал, что объяснение этому загадочному посланию можно получить у герцогини.

Глава 10

Несмотря на то что Люсьен уже знал о смерти лорда Уоррингтона, солома, разбросанная напротив дома, явилась для него подтверждением страшной реальности произошедшего.

Дворецкий с красными от слез и бессонницы глазами распахнул перед ним дверь.

– Мне очень жаль, милорд. Ее светлость в трауре и не принимает посетителей.

– Я знаю о смерти лорда Уоррингтона, – сказал Люсьен, доставая из кармана плаща письмо герцога. – Сегодня утром его адвокат принес мне это послание. Я должен поговорить с герцогиней насчет его содержания.

Дворецкий внимательно рассмотрел сломанную печать. По-видимому, это его удовлетворило, потому что он распахнул перед Люсьеном дверь.

– Как мне о вас доложить?

– Дейнридж, – нетерпеливо ответил Люсьен.

– Пройдите сюда, лорд Дейнридж. Ее светлость находится в кабинете герцога.

Опираясь на трость, Люсьен прошел за дворецким. Оказавшись перед массивными дверями кабинета, тот постучал.

– Да, Мэннингс? – раздался тихий голос. Этот голос Люсьен не мог перепутать ни с чьим другим. Он был хрипловатым и необыкновенно женственным. Звук этого голоса напомнил ему о запахе жасмина, медовой коже и россыпи белокурых локонов. Но невероятным усилием воли он постарался унять эти воспоминания и загнать их в дальние уголки своей памяти, где сейчас им было самое место.

– Лорд Дейнридж пришел повидаться с вами, ваша светлость.

– Да, Мэннингс, пусть войдет, – ответила Серина после недолгой паузы.

Дворецкий распахнул двери, и Люсьен вошел в кабинет. Серина стояла возле отделанного белым мрамором камина. Вся в черном, лишь золотистые волосы рассыпались по плечам. Что это, искреннее проявление скорби или дань традициям?

Она медленно повернулась к нему и непроизвольно поднесла руки к груди. Она хотела защититься от него или просто замерзла?

– Милорд, – поприветствовала она его тихим шепотом.

Люсьен ответил ей вежливым поклоном и шагнул ей навстречу, но она отпрянула в сторону.

Он увидел, что ее лицо покрывает нездоровая бледность, а глаза опухли и покраснели от слез.

– Мне очень жаль, – начал он, чувствуя, к своему удивлению, что действительно переживает по поводу случившегося. – Я узнал обо всем менее часа назад.