Люсьен коротко поклонился и вышел из комнаты.

На следующее утро Найлз нетерпеливо постучал в дверь дома Клейборна.

– Привет, дружище! – воскликнул он прямо с порога. – Ты был уже сегодня в городе?

Вопрос удивил Люсьена, но он ответил:

– Я… я, как всегда, ходил утром на кладбище.

– Черт! – пробормотал Найлз, доставая что-то из кармана своего роскошного красного сюртука, украшенного золотым кантом. – Значит, насколько я понимаю, этого ты не видел? – спросил он и протянул Люсьену листок бумаги.

Сначала Люсьену показалось, что он видит обычную карикатуру на представителей высшего общества. Во время своего развода он сам частенько был героем таких листков вместе с Равенной и ее любовником. Но на этот раз все обстояло намного хуже. На карикатуре была изображена Серина. Они справляли свадьбу на гробе герцога, а сам Уоррингтон со злостью наблюдал за ними, приподняв крышку.

– И сколько этой грязи на улицах?

– По всему городу, – ответил Генри. – Я не успел перекупить тираж.

Они замолчали. Люсьен напряженно пытался придумать, как остановить распространение карикатур.

Тишину прорезал громкий женский крик, раздавшийся с улицы. Люсьен и Генри выбежали наружу, чтобы узнать, в чем дело.

Крик повторился, и Клейборн понял, что кричат со стороны внутреннего двора. Опираясь на трость, он бросился туда и увидел, что толпа забрасывает камнями женскую фигуру в черном, распластавшуюся на земле возле стены дома. Еще один камень попал женщине по спине, и она жалобно застонала.

– Ах ты, чертова шлюха! – крикнул какой-то мужчина. – Ты годишься только на то, чтобы лизать мне ботинки.

– Это точно, – отозвался другой. – Я не лег бы с ней, даже если бы она задрала ноги до потолка. Такие стервы не достойны ходить по земле!

И толпа двинулась к несчастной, потрясая камнями. Люсьен бросился наперерез, к своему ужасу понимая, что узнает женщину, лежащую на земле.

– Серина! – закричал он. Кровь застыла у него в жилах, когда он разобрался, что происходит.

– Оставьте меня, – еле слышно сказала Серина, поднимая голову.

– Ах ты, сука! – крикнула какая-то женщина, бросая в нее камень, завернутый в листок с карикатурой. – Да ты не достойна быть замужем за дворовым псом, не то что за маркизом.

Клейборн опередил толпу и первым подбежал к жене. Следом подоспел Найлз, и они вдвоем помогли ей подняться на ноги. Люсьен прижал Серину к груди. Ее сердце билось как птичка, попавшая в сеть, а в глазах читался смертельный ужас.

– Вы находитесь в частном владении! – громко крикнул Люсьен. – Убирайтесь немедленно и оставьте мою жену в покое.

Ожидая, что толпа проигнорирует его слова и примется снова забрасывать их камнями, он немало удивился, когда все послушно остановились, развернулись и быстро бросились на улицу. Найлз последовал за толпой, чтобы задать нападавшим кое-какие вопросы.

Люсьен взял лицо Серины в ладони и внимательно посмотрел на нее. Пара камней попала ей в голову, оставив синяки и кровоподтеки на лбу и щеке. Ему не оставалось ничего, как только тихо выругаться.

– Тебе больно? – спросил он, доставая из кармана носовой платок.

– Больно? – переспросила она сквозь слезы. – Нет, но через какое унижение я прошла!

Люсьен тяжело вздохнул. Возможно, у Серины были грехи, но она не заслуживала подобного обращения. Он вытер кровь, струящуюся по ее щеке. Она выхватила у него носовой платок.

– Не смей ко мне прикасаться!

Он удивленно взглянул на нее.