Чтобы успокоиться, она достала несколько книг и выбрала «Христианские размышления» миссис Мор. Однако ее мысли крутились вокруг вещей куда менее добродетельных. Когда часы на каминной полке пробили час ночи, Серина подошла к окну и принялась ждать возвращения мужа.

В половине третьего она сдалась. Глаза слипались. Она легла спать, уверенная, что Люсьен нашел утешение в объятиях другой женщины. Но что ее по-настоящему бесило, так это неожиданно появившееся мучительное чувство ревности.

Вслед за Найлзом Люсьен медленно спустился по ступеням и оказался в пабе «Попрошайка».

Помещение было прокуренным и шумным. К ним немедленно подошла одна из служанок. Ее короткая юбка открывала лодыжки и большую часть икр.

– Готова услужить вам, милостивые господа, – сказала она, многозначительно подмигивая, и отошла, чтобы поставить на соседние столы несколько кружек с пивом и бутылку джина.

– Как ты думаешь, Хромой здесь? – прошептал Найлз.

Люсьен быстро оглядел зал.

– Я его не вижу, но мы спросим, как его найти.

– Ты действительно думаешь, что ему что-то известно?

– Если Марсден нанял кого-то из местных бродяг для убийства своего дяди, граф Барримор узнает об этом. Мне говорили, что это его владения и он держит всех в ежовых рукавицах.

Найлз скорчил брезгливую гримасу.

– Приятное местечко, ничего не скажешь. Мне всегда нравилось есть ложкой, которая прикована к столу железной цепью. А что это за углубления в столешнице?

Люсьен усмехнулся:

– Эти? То, что перед тобой, – твоя тарелка.

На лице Найлза читалось искреннее изумление.

– Черт побери, дружище! Куда ты меня затащил?

– Это самая грязная дыра во всем Ист-Энде, – ответил Люсьен.

Неожиданно в толпе началось беспорядочное движение, и в зал вошел тощий старик с огромным горбом на спине. Он уселся в большое кресло посреди зала и принялся оглядывать всех своими маленькими бегающими глазками.

– Это граф Барримор? – спросил Найлз.

– Да, Хромой собственной персоной. У них вся семейка – одни бандиты, но он худший из всех.

В это время появилась та самая девушка, которая подходила к ним раньше. Она взяла заказ и спустя минуту вернулась с напитками.

Она наклонилась к Люсьену так, чтобы его взгляд мог свободно проникнуть в глубокий вырез ее лифа, почти полностью открывавший упругую грудь.

– Могу я служить вам как-то еще, красавчики?

Он улыбнулся ей и сунул в ладонь серебряную монету.

– Я хочу, чтобы ты сделала одну вещь.

Девушка тряхнула красиво вьющимися локонами, свободно спадавшими на спину, засунула монету в карман фартука и придвинулась к Люсьену еще ближе.

– Все, что захочешь. Только скажи.

– Получишь еще одну монету, если устроишь мне свидание с графом.

– С Хромым? – удивленно спросила она.

– Вот именно, – ответил Люсьен с обаятельной улыбкой. – Сможешь сделать это, любовь моя?

– Я постараюсь.

Когда она ушла, Найлз перегнулся через стол и прошептал:

– Какая красавица! И судя по всему, не из строптивых.

– И судя по всему, не прочь наградить тебя сифилисом, – усмехнулся Люсьен.

Его мысли вернулись к Серине. Этим вечером он вел себя с ней довольно грубо, намекнул на то, что собирается провести ночь с любовницей, хотя у него уже давно никого не было, да он и не собирался никого заводить.