Мне было неудобно лежать на боку, но тем не менее я послушно проглотила таблетку и запила ее водой. Лекарство должно было помочь унять боль. Торн поставил стакан и пузырек с таблетками на тумбочку рядом с розовой кварцевой лампой, а затем сел на пол, спиной к журнальному столику. Даже сидя вот так, он был настолько высоким, что наши глаза находились на одном уровне. Меня начало клонить в сон.

– Не нужно выдвигать обвинения против Кэла, – сказала я. Это вызвало бы ажиотаж в прессе, а мне этого не хотелось. Чувство стыда тяготило меня, хотя я не сделала ничего плохого, и это сбивало с толку.

– Понимаю, – сказал Торн, убрав лед с моей щеки, прежде чем вернуть его обратно.

– И не хочу быть ответственной за его смерть, – продолжила я, бросив на Торна серьезный взгляд.

– Не будешь.

Это не то, что я хотела услышать.

– Торн, я серьезно…

– Я останусь здесь с тобой, Алана Бомонт, – тихо сказал он, – и никуда не уйду, так что не переживай.

Я была рада, что он со мной. Может быть, даже слишком рада. К глазам снова подступили слезы.

– Не надо, – прошептал он и, поймав слезинку пальцем, слизнул ее. – Соленый мед, – пробормотал он и сосредоточенно посмотрел на меня. – Ты же понимаешь, что это другое, да?

Несколько слез скатилось по щекам.

– Ммм?

– Наши отношения и то, что произошло у тебя с Кэлом.

Вот о чем он. Да, то, что было между нами, действительно было чем-то другим, и я не могла объяснить почему, но точно это чувствовала. Торн никогда бы не ударил меня по лицу. Но я не была уверена, что доведение до оргазма жесткими способами делало его хорошим парнем. Нужен ли был мне этот хороший парень, я тоже не знала, но Торн – совершенно точно.

– Да, это другое, – согласилась я. – Но вся эта история с удержанием оргазма – полный отстой.

В его глазах заиграли завораживающие серебряные искорки.

– Так и должно быть.

– Это уже слишком. – Возможно, я немного преувеличивала, но в тот момент это было уместно.

Во взгляде Торна мелькнуло понимание.

– Когда я пишу тебе, а ты не отвечаешь, я представляю себе худшее… Например, что ты можешь быть ранена. Это убивает меня, – сказал он, проведя пальцами по моей руке. – За такие выходки надо платить.

Это одновременно было мило и раздражало.

– Почему ты променял меня на тот огромный гранат?

Он откинулся назад.

– Я не могу рассказать тебе об этом.

– Почему ты мне не доверяешь? – тихо спросила я.

Торн вздернул подбородок.

– Скажи мне, что согласна быть со мной, что ты моя, и я буду доверять тебе во всем.

Я не была к этому готова. Он по-прежнему выглядел слишком пугающе, хотя и чертовски привлекательно.

– Я не хочу потерять себя.

– Может быть, ты найдешь себя, – сказал он, улыбнувшись так обворожительно, что я забыла о шраме на его лице.

Я вздохнула, осознав, что никогда не выиграю этот спор.

– Расскажи мне о маме, – попросила я. Мне нужно было узнать о нем побольше, добыть любую информацию.

– Я ее не помню, я считаю Черити своей мамой. – Ухмылка придала Торну почти мальчишеское очарование, хотя он никогда не выглядел иначе чем хищником, даже пребывая в хорошем настроении. – Она срезала корки с наших бутербродов. Это то, что обычно делают мамы.

– И правда. – Моя мама делала то же самое. – Джастис похож на Черити?

Торн снова достал телефон и начал листать галерею в поисках фотографии.

– Думаю, да.

Я смотрю на улыбающуюся молодую женщину, которая, казалось, должна была жить вечно.